Общественное расследование

Краткий обзорный доклад МХГ о ситуации с правами человека в РФ в 2004 году

Краткий обзорный доклад МХГ

 

о ситуации с правами человека в РФ в 2004 году

 

ВВедение

 

В Послании Федеральному Собранию Российской Федерации 2004 года президент В. Путин обозначил следующие цели государственной политики: «Это — высокий уровень жизни в стране, жизни — безопасной, свободной и комфортной. Это — зрелая демократия и развитое гражданское общество. Это — укрепление позиций России в мире, а главное — значимый рост благосостояния граждан». Но события минувшего года свидетельствуют о том, что от названных целей Россия только отдалилась.

 

Экономика

 

Для повышения уровня жизни населения необходимо ускорение темпов экономического развития. Однако в условиях беспрецедентно благоприятной внешнеэкономической конъюнктуры, под чем подразумеваются чрезвычайно высокие на мировом рынке цены на нефть и металлы, рост валового внутреннего продукта (ВВП) по сравнению с 2003 годом замедлился и составил 6,8%. Зато инфляция вышла за рамки планировавшихся 10% и к концу года остановилась на 11,7%.

 

Замедление темпов развития экономики, начавшееся во второй половине 2004 года, объясняется прежде всего торможением реформ, тенденцией к переделу собственности с помощью государственных силовых структур, увеличивающимся давлением на независимые от власти компании путем доначисления налогов за прошлые годы, усилением перераспределительной деятельности со стороны государства и, как следствие, снижением уровня доверия бизнеса к власти.

 

Знаковыми событиями, символизирующими изменение экономического курса с либерального на государственно капиталистический, стали планомерное уничтожение «ЮКОСа» — самой успешной нефтяной компании России и «дело Михаила Ходорковского» — ее главы. Цель — отъем собственности и устранение потенциально сильного политического оппонента. Расправа над неугодной компанией лишний раз показала, что у нас нет независимого суда, что право собственности практически беззащитно от вмешательства государства, что группировки, находящиеся во власти, могут легко менять направление развития страны, преследуя при этом корыстные цели и ставя на карту благополучие граждан и авторитет России в международном сообществе.

 

Разумеется, все это отразилось на деловой активности и инвестиционном климате. Так, по сравнению с 2003 годом отток частного капитала из страны увеличился в четыре раза. Фондовый рынок — важный индикатор состояния экономики в целом и ее инвестиционной составляющей в частности — пребывал в стагнации. В некоторых отраслях промышленности осенью наметился спад производства.

 

Безопасность

 

Не приблизились в прошедшем году россияне и к безопасной и комфортной жизни. Более того, серия террористических актов, потрясших страну, свидетельствует об обратном.

 

6 февраля прогремел взрыв в московском метро на перегоне между станциями «Автозаводская» и «Павелецкая». Десятки человек погибли, более ста получили ранения.

 

9 мая в Грозном (Чеченская Республика) на стадионе «Динамо» во время концерта по случаю Дня Победы раздался мощный взрыв, в результате которого погибли президент Чечни А. Кадыров и еще шесть человек, около ста человек пострадали.

 

4 июня в результате взрыва на вещевом рынке в Самаре погибли 11 человек, 71 были ранены.

 

В ночь с 21 на 22 июня на территорию Ингушетии проникли около двухсот боевиков. Разбившись на несколько групп, они совершили нападение на центральный аппарат МВД республики и еще на несколько точек в разных населенных пунктах. В ходе боевых действий, продолжавшихся до трех часов ночи, погибли 98 человек, 104 — ранены.

 

24 августа, поздно вечером, с интервалом в одну минуту были взорваны два самолета,  вылетевшие из московского аэропорта «Домодедово» в Волгоград и в Сочи. Погибли 90 человек.

 

31 августа возле вестибюля станции метро «Рижская» в Москве взорвалась террористка-смертница. Погибли 10 человек, 50 получили ранения.

 

1 сентября группа террористов захватила здание школы № 1 в г. Беслане (Республика Северная Осетия). В заложниках оказались более 1000 человек, из которых большая часть — дети. 3 сентября в спортзале, где террористы держали учителей, школьников и их родителей, раздался взрыв. Террористы решили, что начался штурм и открыли стрельбу. В течение нескольких часов, пока шел бой, заложники находились под огнем. 30 декабря власти подвели окончательный итог: жертвами кровавого теракта стали 342 человека, из них 186 детей.

 

Все эти трагедии произошли на пятом году контртеррористической операции в Чечне, наперекор утверждениям властей, что мир в республике восстановлен и ситуация находится полностью под контролем федеральных сил и кремлевских ставленников.

 

Каждый новый теракт лишний раз доказывает, что методы силового усмирения «мятежной республики» не только неэффективны, но, наоборот, способствуют распространению терроризма и вовлечению в отряды боевиков все новых и новых людей. Иного следствия тяжелой социально-экономической ситуации в регионе, усугубленной небывалым казнокрадством, а также многочисленными и по большей части безнаказанными преступлениями против мирных жителей, чуть ли не каждый день совершаемыми в Чечне представителями федеральных сил и сотрудниками местных силовых структур, просто не может быть. Обстановка накаляется и в соседствующих с Чечней республиках Северного Кавказа, особенно в Кабардино-Балкарии и Дагестане, который продолжает оставаться беднейшим регионом России.

 

Другую угрозу безопасности россиян, помимо террористической, в концентрированном виде показали события в Благовещенске (Республика Башкортостан). И исходит она от ведомства, призванного как раз эту безопасность обеспечивать. Речь идет об органах внутренних дел. То, что творилось во время так называемых зачисток в Чечне, на своей шкуре пришлось испытать жителям небольшого башкирского городка.

 

В течение пяти дней, с 10 по 14 декабря 2004 года, отряд ОМОНа из 18 вооруженных дубинками бойцов в масках при содействии местной милиции в Благовещенске и в четырех окрестных селах проводил акцию устрашения и возмездия за якобы избитых группой подростков трех милиционеров.

 

На улицах, рынках, дискотеках, в барах, кафе, игровых салонах, общежитиях, квартирах, т. е. повсеместно, задерживались все мужчины возраста до 35 лет, а также вступавшиеся за них девушки. Тех, кто оказывал сопротивление, избивали на месте. Задержанных доставляли в ГРОВД и избивали, а потом отпускали. Некоторые подверглись этой экзекуции несколько раз. Два дня «операция» проводилась в городе, остальные — в селах. В результате неизбирательного насилия пострадали свыше 1000 человек.

 

Этот беспрецедентный случай — возможно, апогей войны, развязанной сотрудниками органов внутренних дел против собственного народа. На карте России, наверное, не найдется более-менее крупного населенного пункта, не испытавшего милицейского произвола. Даже по далеко неполным данным Генеральной прокуратуры, за 2001—2004 годы «кривая» преступности среди работников милиции выросла в разы[1], а пытки стали визитной карточкой этого «правоохранительного» ведомства.

 

Демократия

 

13 сентября, вскоре после трагедии в Беслане, президент В. Путин фактически дезавуировал поставленную им же самим цель построения в России зрелой демократии. Отныне приоритет отдан борьбе с террором, а значит, государство должно мобилизовать все ресурсы и в первую очередь закончить строительство «вертикали исполнительной власти», иначе говоря, сконцентрировать максимум оной под эгидой президента Российской Федерации (и его администрации).

 

Таким образом, в жертву принесен особенно важный для молодой демократии институт прямых выборов глав регионов. Просуществовал он всего чуть более десяти лет и еще не успел обрести «массивности», поэтому граждане довольно легко пережили его отмену. Губернаторы, последовательно лишаемые федеральным центром самостоятельности и властных полномочий, единодушно одобрили план президента и выстроились в очередь к его администрации в надежде задобрить кремлевских чиновников и, получив назначение, продолжить и дальше управлять территориями, но уже без особых обязательств перед населением.

 

Трудно сказать, как эта трансформация поможет борьбе с террором, но демократии и федерализма в России точно стало меньше. Власть еще более отдалилась от народа, стала менее контролируемой обществом, а граждане лишились одной из возможностей на собственном опыте учиться ответственности за принимаемые решения.  

 

Гражданское общество

 

Что российские чиновники имеют в виду, когда говорят о гражданском обществе, неизвестно. Но настораживает уже одно то, что государство само хочет строить гражданское общество. Представляется, что это будет некая подконтрольная власти иерархическая структура, во главе которой стоит Общественная палата Российской Федерации — своего рода исполнительный орган гражданского общества, ниже — региональные общественные палаты, еще ниже — общественные организации, причем в эту «вертикаль» войдут далеко не все из них, а те, чья деятельность будет санкционирована властями, участь остальных — по всей видимости, прекратить свое существование.

 

Именно на это, похоже, направлены все инициативы, исходящие из госаппарата. Как бы красиво они не звучали — это есть ни что иное как попытка уничтожения независимых общественных институтов, в первую очередь — отстаивающих права человека.

 

Можно привести целый список правозащитных организаций, подвергнувшихся в 2004 году давлению со стороны региональных властей и территориальных управлений федеральных ведомств. Проблемы появились у правозащитников в Чечне, Санкт-Петербурге, Республике Татарстан, Краснодарском крае, Орловской области. И похоже, что это только начало.

 

В том же Послании Федеральному Собранию президент обвинил некоторые из общественных организаций в том, что приоритетом для них стало «получение финансирования от влиятельных зарубежных фондов», «обслуживание сомнительных групповых и коммерческих интересов», и поэтому, «когда речь идет о нарушениях фундаментальных и основополагающих прав человека, об ущемлении реальных интересов людей, голос подобных организаций подчас даже не слышен», потому что они «не могут „укусить руку“, с которой кормятся» (?). Не совсем понятно, что В. Путин имел в виду, но угроза в адрес западных благотворительных фондов в этом заявлении слышна отчетливо.

Позиции России в мире

 

Трудно ожидать, что на фоне тех антидемократических, антилиберальных тенденций, которые с каждым годом набирают силу, авторитет Российской Федерации на мировой арене будет расти.

 

Президент В. Путин умеет красиво и убедительно говорить с западными политиками и журналистами, однако слова и личное обаяние не должны ввести их в заблуждение относительно реальных процессов, протекающих внутри «восточного соседа». И поэтому России вряд ли стоит ожидать укрепления доверия и понимания у европейских и американских партнеров, скорее, отношения с ними в текущей перспективе будут ухудшаться.

 

Кроме того, малосимпатична и совершенно неудачна политика России в отношении своих ближайших соседей, некогда входивших в Советский Союз, — Грузии и Украины. Крайне неуместно по-имперски выглядели в 2004 году попытки вмешиваться в ход избирательных кампаний по выборам глав суверенных государств. Даже с дружественной нам непризнанной Республикой Абхазией на этой почве российские власти чуть было серьезно не испортили отношения.

 

Так что и во внешней политики в минувшем году руководство Российской Федерации потерпело ряд весьма ощутимых поражений.

 

 

 

Подводя итог сказанному, мы вынуждены констатировать, что события 2004 года свидетельствуют об усилении авторитарно-тоталитарной тенденции к сворачиванию демократии и свобод, централизации власти и чиновно-бюрократическому контролю над экономикой и гражданским обществом.

 

При рассмотрении положения дел с соблюдением конкретных прав и свобод человека остановимся на тех из них, которые, как нам кажется, дают наиболее полное представление об общей картине.

 

СВОБОДА СЛОВА

 

В конце октября международная организация «Репортеры без границ» опубликовала свой «Индекс свободы слова», в котором Россия заняла 140 место. В комментарии указывается, что трагические события в Беслане «продемонстрировали контроль Кремля над национальным телевидением». В нем также упоминается убийство в Москве главного редактора русскоязычного издания журнала Forbes Пола Хлебникова[2].

 

Ограничения свободы слова, цензура и самоцензура журналистов в России стали особенно очевидны в освещении событий в Беслане в сентябре 2004 года.

 

Как указывают в своем докладе представители «Центра экстремальной журналистики», никаких препятствий работе журналистов с 1 до середины дня 3 сентября не возникало. Однако, по мнению независимых журналистов, работники государственных информационных агентств и телеканалов согласовывали все свои публикации с оперативным штабом и не перепроверяли информацию, полученную от официальных лиц.

 

Так, сначала пресс-секретарь президента Северной Осетии Лев Дзугаев и начальник местного управления ФСБ Валерий Андреев сообщили журналистам о 354 заложниках, удерживаемых в школе. 2 сентября СМИ со ссылкой на показания первой группы освобожденных заложников заявили о том, что реальное число удерживаемых террористами людей сильно отличается от официальных данных. После этого Л. Дзугаев и глава МВД Северной Осетии Казбек Дзантиев собрали брифинг, на котором попросили журналистов, работающих в Беслане, «в течение некоторого времени не передавать в свои редакции информацию о происходящем в городе либо согласовывать свои материалы с оперативным штабом по освобождению заложников». 3 сентября родители заложников начали составлять собственные списки захваченных людей, только после этого президент Северной Осетии Александр Дзасохов признал, что заложников больше 900.

 

Несмотря на то, что с 1 сентября в оперативном штабе находились представители пресс-служб всех силовых структур, участвовавших в операции, журналисты не могли получить от них никакой конкретной информацией.

 

Некоторые журналисты вообще не смогли попасть в Беслан. Так, корреспондент «Новой газеты» Анна Политковская с большими трудностями попала в самолет авиакомпании «Карат», вылетевший из Москвы в Ростов-на-Дону. В салоне журналистка выпила чай. После приземления она почувствовала себя настолько плохо, что была госпитализирована в Центральную клиническую больницу Ростова-на-Дону. В редакции «Новой газеты» заявили, что не исключают, что журналистку отравили.

 

Корреспондент «Радио Свобода» Андрей Бабицкий, собиравшийся 2 сентября вылететь в Минеральные Воды, был задержан в аэропорту «Внуково». По информации радиостанции, его и корреспондента агентства «Франс пресс» Яну Длуги задержали по подозрению в попытке провезти взрывчатые вещества. После проведенного досмотра журналист был отпущен. Однако, когда А. Бабицкий вышел из отделения милиции, к нему подошли двое молодых людей и стали провоцировать ссору. Милиция задержала всех. 3 сентября мировой судья Солнцевского района Москвы принял решение арестовать Бабицкого на 15 суток. Но уже 5 сентября Бабицкий был освобожден, а наказание заменено штрафом в 1000 рублей.

 

2 сентября, по свидетельству корреспондента польской газеты «Gazeta wyborzca» Марчина Войцеховского, в аэропорту города Минеральные Воды на несколько часов была задержана группа иностранных журналистов из газет «Gazeta wyborzca», «Liberation» и «The Gardian». Сотрудники милиции и ФСБ тщательно проверили их документы и сделали с них копии.

 

Наиболее полно и подробно события 3 сентября (взрывы, штурм и освобождение заложников) освещали НТВ и REN-TV. Государственные телекомпании «Первый канал» и «Россия» начали рассказывать об изменении ситуации только после совещания в Кремле их руководителей с главой президентской администрации Д. Медведевым. Причем репортажи о захвате школы в Беслане и освобождении заложников носили пропагандистский характер. В них всячески оправдывались правоохранительные органы и спецслужбы и замалчивалась информация об акциях правозащитных организаций и политических партий, выступавших против войны в Чечне, а также с требованиями проведения независимого расследования событий в Северной Осетии.

 

После начала штурма подверглись нападениям со стороны местных жителей и неизвестных людей в штатском съемочная группа ТВЦ, операторы REN-TV, IPN, французская журналистка, оператор шведского телевидения и др. Их избивали, отнимали видеоматериалы, при этом обвиняя во вранье и помощи террористам. По свидетельству некоторых журналистов, нападения могли быть организованны спецслужбами: в толпе появлялись люди, которые кричали, что во всем виноваты журналисты, и толпа накидывалась на репортеров. Кроме того, на многих журналистов оказывалось давление со стороны милиции и спецслужб. По свидетельству корреспондента «Новой газеты» Елены Милашиной, у журналистов начали проверять паспорта и карточки аккредитации, наличие временной регистрации на территории Северной Осетии. Вследствие подобных действий были задержаны корреспонденты газеты «Новые известия» (Анна Горбатова и Оксана Семенова), газеты «Московские новости» (Мадина Шавлохова), «Новой газеты» (Елена Милашина). Многих российских и иностранных тележурналистов обыскивали, отбирали отснятые видеокассеты. Например, был отобран видеоматериал у телевизионных групп из ZDF (Германия), ARD (Германия), APTV (США), Rustavi-2 (Грузия)[3].

 

6 сентября был уволен главный редактор газеты «Известия» Раф Шакиров. Увольнение было связано с необычным форматом номера газеты от 4 сентября. На ее первой и последней страницах были размещены большие, во весь лист, фотографии раненых детей. Внутри газеты также было много фотографий[4].

 

Вообще журналисты опасались последствий за распространение объективной информации. Вероятно, это связано с реакцией властей на освещение событий в театральном центре на Дубровке в Москве, а также с некоторыми высказываниями российских политиков. Так, в интервью «Независимой газете» Любовь Слиска, первый заместитель председателя Государственной думы, заявила: «Надо сделать так, чтобы СМИ не способствовали деятельности террористов, а для этого все средства хороши. Америка показала достойный пример после 11 сентября. И весь мир промолчал, и вся пресса самостоятельно ограничила свои свободы, понимая, что некоторыми действиями помогает террористам. Поэтому не надо бояться зажима слова, зажима демократии. Временные меры могут быть приняты любые, только бы не давать разгула терроризму».

 

17 сентября 2004 года Всемирная газетная ассоциация и Всемирный форум редакторов призвали президента России прекратить вмешательство в работу журналистов.

 

20 сентября Комиссия ОБСЕ по свободе СМИ обвинила российские власти в цензуре и распространении заведомо ложной информации о захвате школы в Беслане[5].

 

Кроме освещения трагедии в Беслане в 2004 году происходили и другие события, свидетельствующие об ограничении свободы слова в России. Продолжались случаи преследования журналистов за их профессиональную деятельность.

 

Так, 9 июля в Москве был убит главный редактор русской версии американского журнала «Forbes» Пол Хлебников. Неизвестный мужчина из машины темного цвета несколько раз выстрелил в журналиста. Хлебников получил четыре пулевых ранения и умер в одной из городских больниц, успев сказать, что не знает, кто в него стрелял[6].

 

13 января 2004 г. возле редакции газеты «Генеральная линия» сотрудниками ФСБ был похищен и избит член редколлегии газеты Дмитрий Бахур. По словам свидетелей происшествия, Дмитрий был избит людьми в штатском и увезен в неизвестном направлении на автомобиле. По словам потерпевшего, четыре сотрудника ФСБ вывезли его за МКАД и зверски избили. В 27-м травматологическом отделении 1-й Градской больницы г. Москвы  У Бахура диагностированы ушиб грудной клетки, перелом костей носа, сотрясение мозга, есть подозрения на перелом основания черепа[7].

 

1 июня во время несанкционированной акции протеста, посвященной Дню защиты детей, около Дома правительства был избит сотрудниками Федеральной службы охраны корреспондент газеты «Коммерсантъ» Олег Кашин. Журналист был госпитализирован в отделение нейрохирургии 36-й городской больницы.[8]

 

В ночь с 4 на 5 июня в подмосковном городе Щелково произошло нападение на главного редактора газеты «Щелковчанка» Владимира Вельможина. Двое мужчин ударили его сзади по голове и начали избивать, нанося удары по голове и ногам. Врачи наложили на голову пострадавшего около десятка швов.[9]

 

2 июля в Астрахани в подъезде своего дома двумя неизвестными был избит главный редактор газеты «Факт и компромат» Глеб Иванов[10].

 

22 сентября в г. Ржеве трое неизвестных напали на редактора оппозиционной телекомпании «РиТ» Виктора Васильева. Генеральный директор компании Роман Нагорянский и редактор неоднократно получали телефонные звонки с угрозами и требованиями прекратить выход в эфир[11].

 

Подобным нападениям подверглись Алексей Мухин, главный редактор программы «Студия Объектив» (Дзержинск), Марина Ивашина, учредитель газеты «Орловские новости», Андрей Федоров, главный редактор газеты «Репортер» (Самара), Андрей Хоменко, оператор телекомпании «Телеком ТВ» (Саратов), Федор Крашенинников, главный редактор агентства «Политсовет» (Екатеринбург) и др.[12]

 

Помимо перечисленных фактов можно привести еще более длинный список журналистов, лишившихся работы, подвергнувшихся уголовному преследованию или другим видам давления за свою журналистскую деятельность. Возникли большие трудности с выходом в свет у многих независимых изданий, например в Республике Мордовии, Кемеровской области, Владимирской области и др. регионах.

 

МИРНЫЕ СОБРАНИЯ

 

19 июня 2004 года вступил в силу Закон «О митингах, собраниях, шествиях и пикетированиях». Наибольшие возражения у правозащитников вызывает в нем норма, согласно которой «порядок направления уведомления» должен регламентироваться законом субъекта Федерации. Даже при условии сохранения уведомительного характера данное положение способно привести к возникновению дополнительных и трудно исполнимых условий подачи уведомления, например требований личной явки в орган власти всех организаторов, нотариального заверения подписей и т. п. Кроме того, неясно, каким образом будет реализовываться право на мирные собрания в тех субъектах Федерации, где соответствующий закон принят не будет.

 

В процессе доработки из закона был исключен запрет на проведение массовых мероприятий перед зданиями федеральных органов исполнительной и законодательной власти, органов местного самоуправления перед иностранными посольствами. Однако остался запрет на проведение мероприятий перед резиденцией президента РФ, судами, СИЗО, возле предприятий с опасным производством и в пограничной зоне.

 

После вступления закона в силу в некоторых регионах местные власти приняли нормативные акты, значительно усложняющие проведение массовых мероприятий. Например, в Белгородской области в документе, утвержденным губернатором 24 августа 2004 года, содержится положение, что о массовом мероприятии в зависимости от его значимости и уровня участников организатор обязан уведомлять власти не ранее 15 дней и не позднее 10 дней до намеченной даты его проведения и представлять информацию о его названии, программе с указанием места, условиях организационного, финансового и иного обеспечения его проведения[13].

 

При организации и проведении массовых мероприятий участники нередко сталкиваются с противодействием местных чиновников. Подобные прецеденты были в Белгородской области, Кемеровской области, Псковской области, Челябинской области, Московской области, Рязанской области, Свердловской области, Республике Коми, Санкт-Петербурге. Наиболее жестокий разгон митинга произошел в г. Элисте — столице Республики Калмыкии.

 

10 сентября 2004 года Чрезвычайный съезд народа Калмыкии, организованный представителями оппозиции, обратился к населению республики с призывом начать «в рамках конституционных норм» акции гражданского неповиновения «вплоть до объявления политической забастовки».

 

20 сентября на площадке перед гостиницей «Элиста» начался санкционированный митинг против президента республики К. Илюмжинова. По словам представителей оппозиции, в митинге участвовало 2000 человек. Площадь была оцеплена милицией, а в город был вызван ОМОН и спецназ из Астраханской и Ростовской областей.

 

21 сентября участники акции вышли на центральную площадь, где начался уже несанкционированный митинг. По словам участников, решение выйти на площадь диктовалось стремлением быть услышанными федеральными и республиканскими властями. Вечером, примерно в 23 часа, когда, по словам представителей оппозиции, митинг уже закончился, начался разгон его участников.

 

По словам члена исполкома Чрезвычайного съезда Калмыкии Горячева, спецназовцы «топтали сапогами упавших демонстрантов, применяли к безоружным людям дубинки. Среди манифестантов было много пожилых людей и женщин, которых топтали сапогами»[14]. Другой участник митинга Батыр Китинов рассказывал, что люди легли на асфальт, но милиция стала пинать, толкать, закидывать их светошумовыми гранатами, обстреливать резиновыми пулями, избивать дубинками. Преследование участников митинга продолжалось, по словам Китинова, до двух часов ночи: «Людей гоняли по всему городу, весь город был оцеплен»[15].

 

В Заявлении руководителей общественных организаций Республики Калмыкии, направленном в Государственную думу РФ и Генеральному прокурору, указывается: «Всего, по предварительным данным, было избито около 400 человек, захвачено 126 человек, в тяжелом состоянии находятся пять человек, погибли три человека. Обнаружить тела погибших, узнать какую-либо информацию о пропавших без вести не представляется возможным, т. к. эти данные ОВД не дает. Пока обнаружили три тела, но на опознание предъявили только одно»[16].

 

По словам прокурора республики Сергея Хлопушина, отдавшего приказ о начале операции «Вулкан», сотрудниками правоохранительных органов задержано 106 участников несанкционированного митинга. Возбуждено уголовное дело в отношении Валерия Бадмаева, одного из лидеров Чрезвычайного съезда народа Калмыкии. По его оценке, «силовые действия сотрудников милиции и ОМОНа были правомерными, в рамках закона».

 

В течение нескольких суток центральная площадь Элисты была оцеплена милицией. Неоднократные попытки митингующих продолжить акцию протеста в других частях города пресекались ОМОНом[17].

 

СВОБОДА АССОЦИАЦИЙ

 

Как было сказано выше, в 2004 году власти усилили давление на общественные, и в первую очередь на правозащитные, организации. Ужесточается контроль за их регистрацией и финансированием. Предпринимается попытка поделить правозащитные организации на «хорошие» и «плохие». Именно с этих позиций некоторые правозащитники оценивают подписанный в конце сентября президентом В. Путиным Указ «О дополнительных мерах государственной поддержке правозащитного движения в Российской Федерации». В нем предусматривается создание некоего Международного центра защиты прав человека в России, а также предлагается полномочным представителям президента в федеральных округах привлекать к работе в совещательных и консультативных органов представителей правозащитных организаций. С одной стороны, указ чиновников ни к чему не обязывает, с другой, — создается видимость уважения властями прав человека и заинтересованности в консолидация гражданского общества. Однако существует опасение, что это еще один способ контролировать движение неправительственных организаций.

 

В подтверждение сказанному можно привести множество фактов притеснения правозащитников, имевших место в минувшем году.

 

12 июля 2004 года в ингушском офисе межрегиональной общественной организации «Общество российско-чеченской дружбы» был проведен несанкционированный обыск, задержан сотрудник информационного центра, а также изъяты литература, оборудование и документация организации. Со слов сотрудников милиции, накануне нападения боевиков на ряд объектов Ингушетии, произошедшего в ночь на 22 июня, в офис организации якобы заносили оружие и камуфляжную форму, и что в связи со «сложной обстановкой в Ингушетии» им было «некогда» оформлять постановление на проведения обыска.

 

В Краснодарском крае были ликвидированы общественное объединение турок-месхетинцев «Ватан», общественный фонд «Новые перспективы», общественный фонд «Школа мира», за организацию клуба гражданского образования была подвергнута жесткому давлению и едва не ликвидирована молодежная общественная организация «Южная волна».

 

2 апреля 2004 года в Правозащитный центр г. Казани провел презентацию книги «Закон и его жертвы. Пытки в Татарстане». Через несколько дней представитель издательства «Хэтер», в котором она печаталась заявил, что у издательства «возникли проблемы». А 14 мая началась проверка финансовой деятельности Правозащитного центр г. Казани.

 

27 мая два человека в масках совершили нападение на офис и разгромили оргтехнику — компьютеры, сканер, принтер, телевизор.

 

На местном телевидении были показаны сюжеты, дискредитирующие Правозащитный центр и его руководителей.

 

31 мая организация получила экземпляр искового заявления, поданного в республиканский арбитражный суд издательством «Хэтер» с просьбой взыскать с Правозащитного центра упущенную выгоду в размере 220 000 р., уничтожить тираж книги и изъять уже распространенные экземпляры.

 

1 июня в офисе Правозащитного центра началась проверка по линии Главного управления Минюста РФ по Республике Татарстан[18].

 

ПРАВО НА СПРАВЕДЛИВЫЙ СУД

 

Вопиющими свидетельствами того, что в России нет справедливого суда служат беспрецедентно циничные приговоры, вынесенные по так называемым шпионским делам историка Игоря Сутягина и физика Валентина Данилова.

 

Оба эти инспирированные ФСБ дела уже давно на особом контроле у правозащитников. Неоднократно проводились различные акции с требованием прекратить преследования научных сотрудников. Авторитетнейшие ученые с мировыми именами составляли экспертные заключения, в которых доказывалось, что никаких секретных сведений, составляющих государственную или военную тайну, работы обвиняемых не раскрывали. В их защиту неоднократно выступали международные организации, озабоченность в связи с развернувшейся в российских спецслужбах шпиономанией высказывали официальные представители иностранных государств. Однако власти все это проигнорировали и довели судебные процессы, в ходе которых допускались грубейшие нарушения уголовно-процессуального права, до обвинительных приговоров, чья очевидная абсурдность и несправедливость многократно усиливаются вызывающей жестокостью наказания.

 

 

 

7 апреля Игорь Сутягин был осужден Московским городским судом под председательством имеющей дурную репутацию судьи М. Комаровой к 15 годам лишения свободы.

 

17 августа Верховный суд РФ оставил этот приговор в силе. Как и сам процесс, кассационное рассмотрение жалобы судьей З. Галиуллиным больше походило на фарс. Достаточно сказать, что судья, даже в глаза не видевший жалобы И. Сутягина, чей объем составлял двести страниц, отказался отложить заседание, сочтя этот документ несущественным.

 

Судья В. Комарова, назначенная на процесс в середине февраля 2004 года после того, как от ведения дела отказался судья П. Штундер, сначала «в виде исключения» продлила срок содержания И. Сутягина под стражей (напомним, что ученый был арестован в октябре 1999 года), а потом заявила, что будет произведен новый отбор коллегии присяжных. При этом не пояснила, какими положениями Уголовно-процессуального кодекса она руководствовалась, принимая такое решение. И уже тогда стало ясно, что коллегия присяжных будет формироваться под приглядом ФСБ.

 

Так оно и произошло. Мало того, что по словам адвоката Б. Кузнецова, судья манипулировала присяжными, фокусируя их внимание на факте передачи информации, а не на том, является она государственной тайной или нет, так еще в составе коллегии был человек, связанный со спецслужбами. Адвокату удалось его установить. Им оказался бывший сотрудник Службы внешней разведки некто Г. Якимишин. Однако это выяснилось уже после рассмотрения кассационной жалобы в Верховном суде.

 

В настоящее время Игорь Сутягин отбывает наказание в колонии строгого режима. 26 апреля «Международная амнистия» признала его политзаключенным.

 

 

 

Результатом другого громкого «шпионского» процесса стал обвинительный приговор физику Валентину Данилову, вынесенный Красноярским краевым судом 24 ноября 2004 года — 14 лет лишения свободы.

 

В декабре 2003 года коллегией присяжных ученый был оправдан. Однако Верховный суд по ходатайству прокуратуры, ссылавшейся на процессуальные нарушения, допущенные защитой, в июне 2004 года направил дело на новое рассмотрение в ином составе суда. При этом аргументы обвинения в кассационной жалобе на — весьма сомнительны. По сути, обвинение жалуется на то, что защита была более убедительна и указывала присяжным на подтасовки в представленных обвинением доказательствах.

 

Новые присяжные единогласно вынесли обвинительный вердикт, признав В. Данилова виновным в выдаче государственной тайны представителям иностранной державы (ст. 275 Уголовного кодекса РФ), а также в совершении мошенничества (часть 3 ст. 159 Уголовного кодекса РФ), хотя никаких дополнительных данных в деле не появилось.

 

В. Данилова обвинили в том, что он, выполняя в Красноярском государственном университете научно-исследовательские работы в области моделирования воздействия физических факторов космического пространства на космические аппараты, в 1999 году передал представителям Всекитайской импортно-экспортной компании точного машиностроения и Ланчьжоуского института физики сведения, которые, по мнению ФСБ, носят секретный характер. Обвинение основывалось на экспертизе (от 11 марта 1999 года), которую проводили не специалисты в конкретной узкой области, как того требует закон, а люди знакомые с данной проблематикой понаслышке.

 

Так, среди экспертов были профессора МГТУ М. Сычев и С. Панин, которые до того выступали экспертами в деле профессора А. Бабкина. Они оказались «узкими специалистами» как в области гидродинамики, так и в области физики плазмы.

 

Заключения же, подготовленные профессионалами, следствием и судом во внимание приняты не были.

 

Ученые, среди которых семь академиков и десять членов-корреспондентов Российской Академии наук, утверждают, что основные результаты исследований В. Данилова уже давно опубликованы в открытых изданиях, а потому не могут являться государственной тайной.

 

На одном из судебных заседаний В. Данилов, до того находившийся под подпиской о невыезде, был взят под стражу в зале суда, причем поводом для ареста послужило интервью, данное им газете Los-Angeles Times. По мнению прокуратуры, в нем подсудимый «продолжил преступные действия, направленные на разглашение сведений, составляющих государственную тайну».

 

В защиту Валентина Данилова выступили многие российские и зарубежные влиятельные ученые-физики, среди них лауреат Нобелевской премии академик Виталий Гинзбург.

 

 

 

В связи с отсутствием возможности реализовать в Российской Федерации право на справедливый суд ученые, пострадавшие от необоснованных репрессий, а вместе с ними правозащитники и научное сообщество, особые надежды возлагают на Европейский суд по правам человека — единственную инстанцию, способную добиться от российских властей соблюдения основополагающих прав человека.

 

ПЫТКИ И НАСИЛИЕ

 

Пытки остаются в России наиболее грубым и нетерпимым нарушением прав граждан. По заявлению правозащитной организации Human Rights Watch, Россия входит в число тех стран, где пытки в органах правопорядка стали традицией[19].

 

В практике правозащитных организации число жалоб на преступления сотрудников милиции, в т. ч. с применением пыток, продолжает возрастать. Информация об этом содержится в 72% докладах правозащитных НПО за 2004 год и отмечается в сообщениях практически из всех регионов России.

 

С другой стороны, в 2004 году, возросло и число уголовных дел и судебных решений в отношении сотрудников милиции. Это отмечается и правозащитными НПО и в официальной статистике. Так, по сообщению министра МВД Р. Нургалиева[20], за первое полугодие 2004 года было привлечено к ответственности 1058 сотрудников. По сравнению с аналогичным периодом 2003 года число выявленных преступлений увеличилось на 30%.

 

Истязания и пытки отличаются порой особой жестокостью и изобретательностью, подтверждая, что в числе сотрудников правоохранительных органов работают и люди, склонные к изощренному насилию. Однако спокойное отношение их коллег по службе к жестокости и насилию свидетельствует о глубоком кризисе в милицейской среде и порождает преступную корпоративную солидарность.

 

Рассказывает Михаил Рязанов, житель г. Шадринска Курской области: «...10 сентября меня задержали опера (забрали из дому). Привезли в ГОВД в кабинет №309, стали требовать от меня написать «явку с повинной». Я отказался. А когда они начали орать на меня матом, предупредил их, что у меня травма позвоночника: если будут бить, то меня парализует. Тогда они пристегнули меня к стулу наручниками, надели на голову противогаз с заклеенными стеклами, отогнули его в области ушей и прицепили к ним «крокодилы» с проводами. Потом перекрыли поступление воздуха и включили электроток... Боль была страшная... Я согласился написать им «явку с повинной», но написал в ней все так, как это было на самом деле (то есть, что я никого не грабил). Операм это не понравилось. Они снова надели на меня противогаз и пустили ток... Потом они сами написали явку с повинной, а я ее подписал... Менты меня предупредили, что в любом случае посадят меня в ИВС (изолятор временного содержания. — Ред.), и если я пикну на официальном допросе что-нибудь лишнее, то они придут ночью в ИВС, и там уже никто не помешает им сделать со мной все, что угодно.

 

Следователи о применении ко мне пыток знали (они заходили к операм в кабинет, спрашивали, готов ли я).

 

Следователь допрашивала меня в присутствии оперов, которые меня пытали. Вызвали адвоката, но не того, которого я просил (с которым у меня уже был заключен договор). Следователь написала в протоколе, что от приглашения своего адвоката я отказался. А с вызванным адвокатом мне даже не дали возможности поговорить наедине... После официального допроса меня отправили в ИВС. Там мне стало очень плохо: сильно болела голова, временами я терял сознание, зрение, слух... Я вызвал «скорую». Приехал врач, сделал какой-то укол. Я жаловался ему на пытки электротоком, но в деле мне написали, что у меня «ломки». На следующий день приходил зам. прокурора, спрашивал, есть ли жалобы. Я ему пожаловался на плохое состояние своего здоровья, что сделанный укол мне не помог. Прокурор обещал разобраться, но больше я его не видел...»[21]

 

История с избиением жителей г. Благовещенска не является уникальным случаем. Подобные «мероприятия» прочно вошли в практику органов внутренних дел и периодически проводятся, правда в меньших масштабах, в разных населенных пунктах по всей России.

 

В редакцию газеты «Байкальские вести» Иркутской области пришло коллективное письмо жителей поселка Мегет Ангарского района Иркутской области (подписались 34 человека).

 

«14 февраля в местном клубе проводилась организованная праздничная дискотека, где не было драк и других хулиганских действий. Неожиданно ворвалась группа вооруженных автоматами людей в масках. С криками: «Девчата – налево, мальчики – направо!», стали избивать всех подряд и тащить в автомашины УАЗ-«санитарка», которых было три. Пришедшие на дискотеку родители, увидев происходящие беспорядки и пытавшиеся забрать своих детей, также пострадали от ребят в масках.

 

Молодежь привезли в местное отделение милиции, там люди в масках выстроились коридором и выходящих детей били прикладами и дубинками всем строем. Дети ползли в отдел на четвереньках. Их заводили в камеры и пускали туда газ. Какая-то из девушек кричала: «Пожалуйста, не надо, я беременная!» Затем по одному выводили и опять били. Также присутствовал при избиении и начальник местной милиции А. В. Привалов

 

Население поселка взбудоражено и возмущено происшедшим. Детям требуется психологическая помощь после перенесенного стресса, они подверглись унижению, милиция снимала отпечатки пальцев, прикладывали к груди таблички с номерами и фотографировали, как преступников. За один вечер вооруженные люди неоднократно приезжали на дискотеку и забирали новые партии подростков»[22].

 

О распространенности пыток можно судить по многочисленности жалоб и судебных исков. Например, только в суды Хабаровского края поступило почти 500 заявлений на неправомерные действия милиции. Граждане и организации требуют от сотрудников милиции материальной компенсации в размере 295 млн рублей[23].

 

Показательными являются и итоги исследования, проведенного в июне 2004 года среди врачей и фельдшеров «скорой помощи» и травмопунктов.

 

По мнению 73% врачей и среднего медперсонала, оказывающего первую медицинскую помощь пострадавшим, проблема насилия в правоохранительных органах является весьма серьезной.

 

Согласно данным опроса, применение насилия в отношении задержанных случается «довольно часто», считают 43% респондентов (в Москве и Санкт-Петербурге — 55%), еще 10% полагают, что это «общая практика» в МВД и силовых ведомствах.

 

45% респондентов сообщили, что им приходилось выезжать по заявкам в здания правоохранительных органов к пострадавшим с признаками насилия, причиненного сотрудниками. Около 60% сотрудников правоохранительных органов объясняли причины получения пострадавшими травм тем, что они оказывали сопротивление, а около 35% утверждали, что повреждения имелись у задержанных до того, как они были доставлены в милицию.

 

Согласно результатам опроса, жертвами насилия чаще всего оказываются мужчины, относящиеся к социально уязвимым категориям населения. Пострадавшими чаще всего оказываются пьяные (67%), молодежь, подростки (48%), бомжи (23%), люди, принадлежащие к неславянским этническим группам (17%), а также приезжие (12%). Реже всего насилие со стороны правоохранительных органов испытывают на себе люди с достатком и старики.

 

Насилие и жестокость милиция чаще всего применяет при задержании (на это указал 61% опрошенных); 34% утверждают, что избивают беспричинно, «для куража», ради демонстрации власти, а 16% говорят, что милиция применяет насилие при «выбивании» нужной информации.

 

Сотрудники милиции и другие представители власти заинтересованы в том, чтобы не фиксировать подобные происшествия и не придавать их огласке. Некоторые опрошенные отмечали случаи прямого давления на них. Однако еще настоятельнее — в каждом втором случае, если не чаще — об этом просят сами пострадавшие

 

В рамках исследования было опрошено 619 человек (427 работников «скорой помощи» и 192 — травмопунктов) в 42 городах России, включая Москву и Санкт-Петербург[24].

 

Традиционная проблема эффективного расследования «пыточных» преступлений, наказания виновных и реабилитации потерпевших связана с противоречивой позицией прокуратуры. В соответствии с УПК РФ, рассмотрение жалоб на применение пыток должностными лицами находится в исключительной компетенции прокуратуры. Но в то же время прокуратура ответственна за расследование уголовных преступлений и координацию деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью. Таким образом надзорная функция прокуратуры входит в противоречие с функцией уголовного преследования. А поскольку последняя в глазах прокуроров является приоритетной, органы прокуратуры занимают позицию невмешательства в методы, используемые сотрудниками органов внутренних дел по отношению к подозреваемым, что на деле означает поощрение практики применения пыток. Известны случаи, когда с целью получения признаний прокуроры сами участвовали в пытках.

 

 

 

Традиционно проблема жестокого обращения связана с условиями и порядком работы мест содержания под стражей. Длительное заключение подозреваемых в антисанитарных условиях изоляторов временного содержания (ИВС) само по себе используется как метод давления или наказания.

 

К сожалению, значительная часть ИВС не отвечает требованиям предъявляемым Федеральным законом «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений». Несмотря на предпринимаемые меры по ремонту и перепланировке ИВС, многие из них по-прежнему находятся в плачевном состоянии — в неприспособленных подвальных или полуподвальных помещениях. Средств на переоборудование ИВС в регионах выделяется крайне мало, поэтому ситуация практически не меняется.

 

Наиболее типичными нарушениями, влияющими на состояние здоровья подследственных и административно-арестованных являются: переполненность в камерах, ограничение в водоснабжении, освещенности, в средствах гигиены, отсутствие вентиляции и прогулочных двориков.

 

Сотрудники Пермского регионального правозащитного центра провели в 2004 году выборочную проверку ИВС Пермской области. Всего было обследовано 10 из 37 ИВС. По итогам исследования отмечается, что невыполнение требований по условиям содержания актуально для всех ИВС. Практически во всех ИВС не соблюдаются обязательства по обеспечению средствами личной гигиены, камеры не оборудованы, больные заключенные содержатся со здоровыми[25].

 

Кризисная ситуация в изоляторах подтверждается и случаями смерти подследственных и административно арестованных, что является следствием неоказания экстренной медицинской помощи сотрудниками изоляторов.

 

Из доклада Шебекинской общественной организации «Гражданское согласие» Белгородская область): «32-летний староосколец умер на шестой день в изоляторе временного содержания. Андрея забрали со скамейки, на которой он пил пиво с друзьями. Мировой судья вынес решение, чтобы Андрей З. (несмотря на то, что тот являлся инвалидом) был помещен в изолятор временного содержания старооскольского УВД на десять суток. Андрей умер на шестой день нахождения в изоляторе. Причина смерти в свидетельстве — алкогольная кардиомиопатия. Как пояснила фельдшер изолятора Татьяна Черских, Андрей не жаловался на здоровье. Если бы он сказал, что ему плохо, немедленно была бы вызвана «скорая» У Андея З. на лице были следы телесных повреждений. Мать потерпевшего Вера Егоровна рассказала о том, что через несколько часов после смерти сына к ней пришел милиционер и сказал, что Андрей умер от сердечной недостаточности. А вскрытие было произведено только на следующий день[26].

 

 

 

Пристрастность судебных органов при разбирательстве фактов применения пыток отмечается как в сообщениях от потерпевших, так и по материалам судебных приговоров. Типичная ситуация — отказ суда в рассмотрении факта применения пыток в связи с оценкой допустимости доказательств. В этих случаях суд расценивает такое заявление как попытку уйти от ответственности за совершенное преступление.

 

«Если при расследовании уголовного дела по факту убийства будет установлено, что к подозреваемому (обвиняемому) было применено насилие и что он содержался в заключении незаконно, — поясняет адвокат Г. Резник, — то это должно привести не только к уголовной ответственности оперативников и следователя, но также повлечет исключение из обвинения доказательств, добытых незаконным путем»[27].

 

Снисходительность судов к сотрудникам милиции подтверждает опасения граждан в неэффективности правосудия в защите от пыток. Не имея возможности отстаивать свои права в России, граждане все чаще обращаются за помощью в международные инстанции. В 22% жалоб, по которым Европейский суд по правам человека официально уведомил Россию о принятии к рассмотрению, заявляется о нарушении прав со стороны сотрудников МВД[28]. В 2004 году МВД России было вынуждено создать специальную группу, с привлечением экспертов, для проверки материалов жалоб, представленных в Европейский суд.






[1] Из выступления генерального прокурора В. Устинова на итоговом заседании коллегии Генеральной прокуратуры РФ, состоявшемся 21 января 2005 года (РИА «ОРЕАНДА», www.oreanda.ru).

 


[2] В России со свободой слова плохо / «Репортеры без границ». Грани.Ру, 2004. 27 окт.; Терехов А. Градусник для прессы // Новые Известия, 2004. 28 окт.

 


[3] Работа журналистов во время террористического акта в Беслане (Северная Осетия). Центр экстремальной журналистики Союза журналистов России. 2004. Окт. № 27 (http://www.cjes.ru).



[4] Власова И. Капкан на журналиста. Новые Известия, 2004, 7 сент

Назад...