Общественное расследование

Дело Романа и Рустама Вагаповых

28 марта 2011 года в башкирское представительство МРОО «Комитет против пыток» за юридической помощью обратилась Алия Гафурова. Она обвиняла медицинский персонал больницы № 18 Уфы, что вследствие врачебных ошибок в 2008 году сначала умер ее муж Роман Вагапов, а в 2010-ом – сын Рустам. В ходе проверки, проведенной правозащитниками, было установлено, что в заявлении Гафуровой содержится информация о предполагаемом нарушении ст. 3 ЕКПЧ.

Роман Вагапов был инвалидом II группы, но ходил самостоятельно, как мог, помогал по хозяйству. 12 декабря 2008 года к нему пришел участковый врач. Послушав легкие, он сказал, что необходимо срочно выкачать жидкость. Около 15.30 Роман был доставлен в приемный покой больницы № 18.

По словам Алии, в течение двух часов он просидел в кресле без оказания медицинской помощи. Несмотря на записанный диагноз «Пневмония», Вагапова поместили в кардиологическое отделение, где о больном вновь забыли. Так и не дождавшись медицинских работников, Гафурова сама пошла в ординаторскую. Там она  разыскала дежурного врача Хатмуллину, разговаривающую по телефону. Алия попросила ее прерваться  и подойти, наконец, к ее мужу.

Как вспоминала Алия, после осмотра дежурным врачом снимка рентгенографии, она вместе с мужем и в сопровождении медсестры отправились на первый этаж для процедуры выпуска жидкости из легких. Медсестра оставила их там, сказав, чтоб они сами вернулись потом в отделение. Хирург Бондарь подошел к ним спустя 20-30 минут. Сразу после того, как врач произвел необходимую процедуру, Вагапову стало очень плохо: он не смог даже самостоятельно встать, чтоб пересесть в коляску. После того, как хирург сделал контрольный снимок, он, ничего не говоря, покинул больного. Алие и ее мужу пришлось одним без сопровождения возвращаться в кардиологическое отделение. Там она обратилась к медсестрам, чтоб задыхавшемуся мужу оказали помощь. В ответ она услышала, мол, таких больных – целое отделение.

Так как состояние Романа ухудшалось, и никто из сотрудников не собирался помогать, Гафурова пошла в ординаторскую за Хатмуллиной, которая вызвала реаниматора Максимова. Он поставил Роману капельницу, но от этого у больного вздулась рука. Поговорив шепотом с Хатмуллиной, Максимов ушел. Дежурный врач, в свою очередь, ушла в ординаторскую, даже не посмотрев больного. Медсестры по своей инициативе решили дать Вагапову кислород. Но так как ближайшая кислородная установка находилась в палате, а муж Гафуровой – в коридоре, то медсестры решили самостоятельно провести трубки для подачи кислорода из палаты в коридор, соединив их лейкопластырями. Из этой самодельной установки ничего не получилось, кислород к больному не поступал. Медсестры пошли в ординаторскую, возвращаясь обратно на бегу и крича, что Вагапова нужно раздеть. Но было уже поздно. Роман умер в сидячем положении, находясь рядом с женой.

Следующая трагедия настигла несчастную женщину 5 марта 2010 года. После смерти мужа их сын Рустам жил вместе с ней. В тот день он почувствовал слабость, измеренное давление показывало «80 на 70». Вызванная «скорая» прибыла через полчаса. Врач сделал укол, кардиограмму, затем сказал, что нужно найти людей для транспортировки больного.

Пока Алия ходила по соседям и искала людей, Рустам самостоятельно встал, пошел в другую комнату переодеться и там упал. Об этом впоследствии медсестра рассказала матери. Мужчине сразу же поставили капельницу, после чего отнесли в автомобиль и отвезли все в ту же городскую больницу № 18.

По словам Гафуровой, которая поехала с сыном, в приемном покое дежурный врач Герасименко спросила ее, куда поместить сына. Видя, что Рустаму плохо, Алия попросила, чтобы его поместили в реанимационное отделение. Однако в приемном покое ее сын в тяжелом состоянии находился около получаса. Она несколько раз спрашивала, почему ее сына до сих пор держат здесь, ей отвечали, что ждут реаниматолога. Наконец, туда  пришел врач-реаниматолог Адилова, а мать пошла оформлять сына. В это время Рустама увезли две санитарки, а Адилова осталась в приемном покое. Через несколько минут она вышла к Алие в коридор и, схватив ее за рукав платья, стала стыдить, оскорблять и высказывать претензии по поводу жалоб Гафуровой на врача-реаниматолога Максимова. Она говорила, что Максимов – прекрасный специалист, и что она преклоняется перед ним. Еще она говорила, что муж Гафуровой  должен был умереть, и стала перечислять ей диагнозы ее мужа. Гафурова, в свою очередь, лишь просила и умоляла ее, чтобы врач как можно скорее оказал помощь ее сыну. После этого разговора Адилова снова прошла в кабинет приемного покоя, и спустя некоторое время ушла. Алия Гафурова уехала домой. После 20 часов она позвонила в реанимационное отделение узнать о сыне. Ей ответили, что у сына начались боли, и врачи сделали обезболивающее.

В 23.30 Рустам умер. Об этом Алие сообщил по телефону на следующий день заведующий отделением Голубятников.

В ночь с 6-го на 7-ое марта Гафурова позвонила в реанимационное отделение, чтоб узнать, почему умер ее сын, и какой был поставлен диагноз. Ей  ответил дежурный врач-реаниматолог. Он сказал, что, со слов других врачей, у сына была тромбоэмболия легочных артерий и была совершена врачебная ошибка.

В мае 2010 года по факту смерти сына Алия Гафурова обратилась в прокуратуру Орджоникидзевского района г. Уфы. Позже она обратилась в ту же прокуратуру и по факту смерти своего мужа.

Следственный комитет в течение двух лет проводил по обоим заявлениям доследственную проверку. По ее результатам неоднократно выносилось постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, которые впоследствии отменялись прокуратурой.

Наконец, 12 сентября 2012 года, было возбуждено уголовное дело по статье 109 УК РФ по факту смерти Романа Вагапова, а 3 апреля 2012 года – по факту смерти Рустама Вагапова. 

Оба дела неоднократно прекращались за отсутствием состава преступления, однако в настоящий момент производство по ним  продолжается.

Назад...