Общественное расследование

Версия о работе Комитета против пыток, ноябрь 2001 года

Девятый месяц в Нижегородской области работает региональная общественная организация "Комитет против пыток", Константин Шишарин, "Версия" 25 ноября 2001 г. (Нижегородская обл.)

 

Согласитесь, подобная правозащитная структура как-то не вяжется с обликом демократической России начала 21 века. Неужели и в наши дни столь актуальна деятельность "заплечных дел мастеров", коль Нижегородское общество прав человека пошло на создание специализированного подразделения?

 

Об этом и многом другом мы беседуем с председателем антипыточного комитета Игорем Каляпиным .

 

К.Ш. - Игорь Александрович, люди старшего поколения еще помнят сталинские застенки, ГУЛАГ, беспредел, творящийся в условиях тоталитарной системы и в НКВД, и в прокуратуре, и в суде. Но это, слава Богу, в прошлом, или Вы думаете иначе?

 

И. К. - У меня очень много друзей в правоохранительных органах Нижегородской области, и я уверен, что большинство сотрудников милиции и прокуратуры во всех отношениях порядочные люди. Но как раз они-то и говорят, что сегодня каждый третий человек, соприкоснувшийся со следственными органами, подвергается если не пыткам, то жестокому обращению. Его принуждают к даче показаний либо подзатыльниками, либо психологическими угрозами. Например, Максим Подсвиров, который вынужден был давать показания на своего брата, пытался доказать, что, когда избивали милиционера, он был у своей девушки. Ему ответили: "Мы и с твоей девушкой то же самое сделаем", то есть задержат и будут допрашивать "с пристрастием". После подобной угрозы Максим никогда больше уже не вспоминал, что у него есть такой свидетель.

 

К. Ш. - Но правоохранительные органы постоянно твердят, что очищают свои ряды от недостойных сотрудников.

 

И. К. - Да, это так, но сотрудников увольняют за классические уголовные преступления – кражи, грабежи и т.д., а отнюдь не за пытки и жестокое обращение с гражданами. Если бы увольняли больше за насилие над людьми – органы бы от этого только выиграли, а не проиграли.

 

К. Ш. - Так-то оно так, но посмотрите, какой в стране творится криминальный беспредел, преступники наглеют на глазах, им нет ничто "послать" сотрудников милиции, накинуться на них с кулаками прямо в дежурной части РУВД. Что с ними после этого – целоваться, что ли?

 

И. К. - Речь сейчас идет не о матерых уголовниках (хотя и они имеют те же самые права, что и законопослушные граждане, и, к слову, опытный сотрудник милиции сумеет поставить зарвавшегося хулигана на место, не прибегая к мордобою и другим незаконным методам). В том-то и дело, что, как показывает практика, страдают от противоправных действий блюстителей порядка не криминальные авторитеты, не воры в законе, а зачастую нормальные, ни в чем не повинные люди. По малейшему подозрению (а бывает и без такового) их незаконно лишают свободы, унижают, запугивают и, если это не помогает, прибегают к физическому насилию. Чаще всего это даже еще не задержание, человека просто приглашают для беседы. Его процессуальный статус еще никак не определен. Если гражданин набирается смелости и просит адвоката, ему отвечают: "Какой тебе адвокат? Ты не обвиняемый, не подозреваемый и вообще никто". Но есть разъяснение Конституционного суда России, что услугами адвоката может воспользоваться в том числе и свидетель. Если гражданин боится идти в подразделение милиции, он тоже вправе пригласить адвоката. Это почти стопроцентная гарантия, что насилие против него применяться не будет. Другое дело, что некоторые оперативные сотрудники иначе, как путем выколачивания, доказательства добывать не умеют и не хотят. Они всячески препятствуют появлению адвоката. Стараются взять человека в такой момент, чтобы ни сам, ни через родственников он не мог обратиться в адвокатскую контору. Доставляют в милицию, там все и начинается…К сожалению, должен констатировать, что за последние 2-3 года квалификация "заплечных дел мастеров" в Нижнем Новгороде очень выросла. Если лет пять назад, когда мы начинали этой проблемой заниматься, людей били руками, ногами и чем попало, то теперь им надевают на голову целлофановый пакет, противогаз, пережимая при этом доступ воздуха. Есть спецспособ вязки веревкой – "конверт", когда никаких следов истязания, кроме рубцов на запястьях, не остается. При этом, когда сотрудник тянет за конец веревки, суставы выкручиваются – болевой шок приводит к потере сознания.

 

К. Ш. - Я тоже слышал о методах пыток: "Слоник", "Пакет", "Ласточка", "Качели", "Конверт", но отношу все-таки их к устному народному творчеству. Мало ли что придумают анекдотчики…

 

И. К. - Анекдоты на пустом месте не появляются. Способ вязки "Конверт" в 1997 году привел к смерти человека, доставленного в ОИВС. Ему не было предъявлено даже обвинения. В камере мужчина принялся стучать в дверь, что-то требовать. После нескольких замечаний этого человека связали "конвертом", и он погиб. Можно вспомнить и совершенно жуткий случай 1999 года, по которому в нынешнем был осужден оперативник Нижегородского РУВД Алексей Иванов. Заподозрили молодого человека в избиении милиционера. Поскольку показания нормальным путем взять с него не могли (отказывался признавать свою вину), задержали его младшего брата Максима Подсвирова. Вначале просто побили, затем применили "конверт". Несовершеннолетний подросток неоднократно терял сознание. В конце концов дал обвинительные показания на брата. Но невиновен был его старший брат. Через несколько дней был арестован настоящий преступник. Было несколько обращений к нам и по поводу метода пыток "пакет", но, поскольку нам эти случаи нам не удалось довести до суда, ограничусь лишь описанием самого метода. Берется большой полиэтиленовый пакет, надевается сидящему человеку на голову. Руки его при этом скованы наручниками за спиной, то есть снять с пакета перетягивающую веревку или резинку он не может. Постепенно начинает испытывать мучительное кислородное голодание. Другой вариант этой пытки – так называемый "слоник". Вместо пакета используется противогаз, у которого пережимается шланг. Те, кто на себе испытал эти мучения, когда нельзя даже вдохнуть, говорят, что в такой ситуации все подпишешь. Такого же мнения и профессиональные психологи: подобную пытку человек не может выдержать. Но самая страшная пытка – электротоком. У нас зафиксировано три таких случая. По первому нам ничего доказать не удалось, хотя человек погиб, выбросившись из окна милицейского подразделения. Двое других несчастных – Давыдов и Михеев – тоже выбросились из окон – Нижегородского и Ленинского райуправлений милиции. Оба – прикованы к постели с повреждением позвоночника, парализованы. Дениса Давыдова подозревали в том, что он мог быть причастен к краже компьютерной техники в одном из магазинов в центре города. Когда оперативники ночью примчались на место происшествия, недалеко от магазина стоял автомобиль, в котором находился Денис со своей девушкой. Давыдова схватили люди в штатском, он рванулся и побежал. Его догнали и доставили в РУВД. Выяснилось, что Денис на пару с девушкой калымили, подвозили припозднившихся путников. Но сыщики считали, что Давыдов мог стоять у воров "на стреме". Это было еще на заре "внедрения" устройств для пыток электротоком (четыре года назад). Вначале Дениса избили, затем начали пытать электрошокером, после чего он и кинулся в окно. Алексея Михеева пытали уже от некоего прибора, который втыкался в розетку (автотрансформатор или что-то в этом роде). Ольге Красновой (фамилия изменена, - Прим.ред.) к сережкам подключали провода, при этом крутили ручку другого прибора (либо полевой телефон, либо мегаометр – разновидность тестера для прозвонки кабелей).

 

К. Ш. - О случившемся с Алексеем и Ольгой в прессе публиковались различные версии. А как по-вашему было на самом деле и какова ситуация на сегодня?

 

И. К. - 9 сентября 1998 года Алексей Михеев с другом Ильей Фроловым поехали на личном автомобиле Алексея в Богородск. В Богородске две девушки голосуют на обочине дороги. Желая с ними познакомиться, парни спросили: где тут можно купить пива? Девушки: "Пойдемте – покажем".Разговорились, решили вместе покататься. Все это было накануне Дня Нижнего Новгорода. Одна девушка по дороге вышла, другая изъявила желание доехать до областного центра. Доехали. Вначале из автомобиля вышел Фролов, потом на проспекте Ленина Алексей высадил и девушку. Ставит машину в гараж, идет домой. Девушка не возвращается в Богородск на следующий день. Родственники бьют тревогу. Вторая девушка говорит, что запомнила номер жигулевской "девятки", на которой подружка укатила в Нижний. Михеева и Фролова приглашают в Богородский ГОВД для беседы. За Ильей оперативники приезжают домой, Алексей следует туда на служебной машине. Он сотрудник ГАИ: раз непосредственный начальник велел ехать ему в Богородск, надо повиноваться. А далее возникает очень распространенная, к сожалению, ситуация, когда происходит незаконное задержание. Дабы хоть внешне придать этому правовые обоснования, Алексея и Илью привлекают… за мелкое хулиганство, совершенное в пьяном виде… Якобы Фролова взяли не дома, а на автовокзале в Богородске, Михеева – на местном железнодорожном вокзале. (Алексей, к слову, до сих пор не знает, где этот вокзал находится в Богородске.) Как по щучьему веленью, в ГОВД в половине двенадцатого ночи появляется судья. Не моргнув глазом, она обоим "хулиганам дает по пять суток ареста. Пока Алексей и Илья "сидят", проводится масса различных мероприятий: обыски в их квартирах, на дачах, в гаражах, у родственников. Понятно, что ищут труп девушки. Между тем, уголовное дело не возбуждено. Все действия оформляются протоколом осмотра места происшествия, что явное нарушение. Пять суток истекли, девушка так и не появилась. Илью освободили, Алексея – нет, поскольку при "осмотре места происшествия" в его "девятке" якобы нашли коробок спичек с патронами к пистолету Макарова. А это уже хранение боеприпасов, статья 222 Уголовного кодекса. Михеева заключают в СИЗО по подозрению. Держат в нарушение всех инструкций в общей камере. Потом вызывают и говорят: "Сегодня ты ночевал с обычными уголовниками. Никто из них не знает, что ты – мент. Завтра все будут знать, что ты – мент, но ночевать ты будешь здесь же. Послезавтра мы пересадим тебя в "опущенку", да еще и скажем, что ты, мент, изнасиловал несовершеннолетнюю девочку…" Несмотря на такие угрозы, Алексей отвечает: "Я ничего не знаю". Начинаются скорее издевательства, чем избиение – например, пепельницу с окурками запустили ему в голову. Если кто думает, что от Фролова отстали – ничуть не бывало. Едва вернулся из Богородска домой, за ним приезжают вечером оперативники Ленинского РУВД и забирают с собой. В РУВД Илью стращают, издали показывая какие-то бумаги. Вот, дескать, показания Михеева, он говорит, что вы вместе насиловали и убивали девушку. Илья в очередной раз разводит руками: "Поверьте, я ничего не знаю об этом". Фролов действительно не знает, чем дело кончилось. Алексей его высадил в Нижнем, после чего уехал с той самой девушкой. Но опера настаивали на своем: "Говори, как дело было, иначе мы к тебе подключим ток, а в задницу штырь воткнем железный…"Илья с Алексеем – друзья с детского сада. Но его бьют и он в конце концов не выдерживает. Начинает под диктовку писать, что нужно оперативникам. Многие люди, - подчеркивает Игорь Каляпин, - потом читали эти показания и пришли к выводу: если бы девушка потом не нашлась живая и здоровая, никто и никогда не усомнился бы в том, что эти показания правдивы. Потому что выдумать такое может либо психически больной, либо тот, кто в действительности "замочил" человек десять. Все изложено до мельчайших подробностей на трех или четырех листах: как он горло девушке перепиливал, при этом кровь толчками выплескивалась, как ее закапывали и т.д. Опера – довольны: "Давай теперь показывай, где труп". Илья нарисовал какую-то схему. Подняли взвод то ли ОМОНа, то ли спецназа ГУИНа, и ночью в Стригинском бору начались раскопки. Вырыли целый котлован, но труп не нашли. Фролова начали бить дальше: "Ты, гад, не то место нарисовал". Илья прекрасно понимает, что сейчас он еще одну схему нарисует и его всем автобусом бить начнут. "Копатели" тоже не очень довольны, что их среди ночи подняли рыть ямы. По всей видимости, милиционеры сделали вывод, что этот не помнит, а вот у другого – гаишника, память-то, наверное, получше. Фролова выпустили, из СИЗО привезли Михеева в Ленинский РУВД. Тут уже работать проще: есть явка с повинной от Фролова с его обвинительными показаниями на Михеева. Тем не менее, Алексей все равно не сознается. Кончилось все тем, что к нему подключили электроток. После второго "сеанса" Алексей согласился все что угодно подписать. Его повели в кабинет начальника РУВД, где находился и один из высокопоставленных прокурорских работников, который сразу же спросил: как было дело? Алексей: "Вы понимаете, меня бьют, ничего я не совершал. То, что я написал, неправда. Это применили ток…" Высокопоставленный работник: "Ведите его обратно, откуда привели. Работайте." Как признается Алексей, для него это было последней каплей. К тому же когда еще раз завели и подключили к электротоку, велели еще 4 нераскрытых убийства на себя взять. Дескать, все равно сидеть, так или иначе получит в суде по полной программе. Алексей согласился вторую явку с повинной писать, беря на себя и эти убийства. Оперативники дали ему ручку и листок бумаги, а сами сели чайку попить. "Я уже плохо соображал, что делаю, - вспоминает Алексей, - Вскочил и прыгнул в окно с третьего этажа…" Алексею, можно сказать, еще повезло – остался жив, упав на мотоцикл во дворе РУВД. Но получил при падении перелом позвоночника, повреждения вещества спинного мозга, паралич ног и тазовых органов. Это было 19 сентября. 20 сентября нашлась девушка – живая и здоровая. Илья Фролов после случившегося поступил на службу в милицию…

 

К. Ш. - Как обстоят дела на сегодняшний день?

 

И. К. - Единственное, что мы можем сделать, когда закрывают уголовное дело в очередной раз, это написать жалобу, указав, что в постановлении искажены факты и сделаны неправильные выводы. Обычно все эти огрехи очевидны и вышестоящие органы прокуратуры или суд соглашаются с нашими доводами. По Михееву мы таким образом отменили 12 постановлений прокуратуры, основанных на том, что в действиях сотрудников якобы не найдено состава преступления. На сегодня дело, я считаю, лукаво разорвано на 2 части: по богородскому эпизоду и нижегородскому. По первому доказана вина богородских сотрудников милиции в должностном подлоге по статье 292 УК. Однако в соответствии со статьей 6 УПК – в связи с изменившейся обстановкой – они не подлежат привлечению к уголовной ответственности. Говоря проще: свои действия эти граждане совершили будучи милиционерами, сейчас они уже не сотрудники, следовательно такое впредь совершить не могут. Вывод: можно не привлекать. Мы направили жалобу, где уведомляем, что действия богородских милиционеров неправильно квалифицированы как должностной подлог. Подлог (липовые рапорта) был лишь средством, чтобы Михеева и Фролова незаконно задержать и держать шесть суток. А принуждение к даче показаний – это превышение должностных полномочий. Наша жалоба была рассмотрена, постановление отменено, сейчас это дело доследуется. По нижегородской "половине". Поскольку потерпевшим называются фамилии двух высокопоставленных сотрудников прокуратуры и милиции, мы уверены, что в Нижегородской области уголовное дело не имеет никакой перспективы. Готовим жалобу в Генеральную прокуратуру России, требуя, чтобы это дело было передано для расследования либо в соседнюю область (Владимирскую, например), либо Генпрокуратура приняла его к своему производству. Не хочу обидеть Нижегородскую прокуратуру (есть очень много честных сотрудников), но биться головой в бетонный столб никто не хочет. Некоторые сотрудники прокуратуры мне так откровенно и объясняют: имея какую-то достижимую цель, они, может быть, еще и рискнули взяться за это дело. Но, даже проведя следствие и сделав должные выводы вплоть до предъявления обвинения, еще не факт, что виновных удастся привлечь к уголовной ответственности. А вот эти сотрудники прокуратуры работать уж точно не будут. Таким образом, и место потеряют, и толку никакого.

 

К. Ш. - Как себя чувствует Алексей Михеев?

 

И. К. - Никаких перспектив на выздоровление. Но человек он мужественный, все делает для того, чтобы жить полноценной жизнью – освоил компьютер, учится в вузе на 4 курсе. Недавно мы вместе с ним ездили в Москву. Нижние конечности у Алексея по-прежнему не работают. У него нет даже инвалидной коляски. Никто не привлечен к ответственности. Но пусть никто не обольщается, по фактам применения пыток мы никогда не прекратим свою работу. Если не сможем реализовать ее здесь, направим материалы в Европейский суд. На сегодня мы рассматриваем 21 жалобу от граждан, из них не проверено 4. Остальные семнадцать либо будут доведены до суда, либо, обещаю прокуратуре, от этих уголовных дел она вообще никогда не избавится, не сумеет их закрыть под каким-либо предлогом.

 

К. Ш. - По Ольге Красновой есть непроверенная информация, что ее не только пытали в Нижегородском РУВД, но и изнасиловали. Это подтверждается?

 

И. К. - Если в деле с Алексеем Михеевым, Максимом Подсвировым (еще примеры есть) мы годами вынуждены принуждать прокуратуру работать, оппонировать ей, спорить с ней, могу даже сказать – воевать, то в деле с Красновой Ольгой мы столкнулись с феноменом Нижегородской городской прокуратуры. Не знаю, чем этот феномен объясняется – позицией ли прокурора города Владимира Шевелева, или его заместителя Денисова, но в городской прокуратуре и сама атмосфера, на мой взгляд, другая. Никого не надо подталкивать быть честным, порядочным сотрудником. К слову, недавно рассматривался вопрос: нужна ли вообще городская прокуратура Нижнему Новгороду? Так вот, я считаю, она единственная, которую можно выделить на общем сером фоне. (Хотя это положительное свойство как раз может и не устроить кого-то из нижегородских властей.)

 

К. Ш. - В связи с чем Ольгу Краснову тогда вызвали в Нижегородский РУВД?

 

И. К. - В связи с жестоким убийством пожилой женщины, сторожа магазина, расположенного в микрорайоне Верхние Печеры. Поскольку это дело стояло на особом контроле и его нужно было обязательно раскрыть, ряд неблагонадежных, по мнению милиции, граждан, состоящих на различных учетах, были вызваны для беседы в РУВД, где им всем, грубо говоря, навтыкали. Некоторые из них готовы были к такому "приему", написали явки с повинной и сели. Ольга проходила по делу свидетелем. Кто-то из задержанных сказал, что якобы через Ольгу пытался сбыть похищенную барсетку. Правда, в криминальное происхождение барсетки он Ольгу не посвящал. К Ольге претензий нет, но кроме выбитых признаний, следователям прокуратуры требуются и какие-то объективные доказательства. (Как потом выяснится, оба арестованных оговорили себя сразу, как только к ним подсоединили электропровода. Позднее их освободили из-под стражи.) Ольга и в глаза не видела той самой барсетки, но ей не верят. Надевают ей на голову противогаз (пытка "слоник"), подключают к ее сережкам электроток. Поскольку эти действия сопровождались употреблением водочки, следователи районной прокуратуры Серов, Хмелев и Жиряков три с половиной часа насилуют девушку в самых изощренных позах. Затем отпускают, но обязывают явкой назавтра, выписывая ей повестку. Ночью девушка обращается в больницу, где зафиксированы последствия физического и сексуального насилия. Утром вместе с матерью приходит в Нижегородский РУВД, хочет подать заявление. Но ее направляют в кабинет № 3, где Ольга встречает тех самых следователей. В истерике выбегает в коридор, где и сталкивается с Денисовым, в ту пору начальником следственного отдела городской прокуратуры. Узнав, в чем дело, Денисов увозит Ольгу к себе, добивается возбуждения уголовного дела. Оно расследовано, направлено в суд, но суд отказывается его рассматривать. В настоящее время это дело прекращено областной прокуратурой за недоказанностью. Среди целого набора очень интересных аргументов, которые, наверное, могут вызвать смех у специалистов, есть и почти анекдотичные. На стадии расследования у одного из подозреваемых взяли смывы биологических веществ, чтобы доказать, что имел место факт насилия. На экспертизу ушли мусор и презервативы, найденные во дворе под окнами прокуратуры. Целая серия генетических экспертиз подтвердила, что все найденное имеет отношение к следователю Хмелеву. Но в постановлении результаты экспертизы оспариваются. Довод таков: генетическая экспертиза дает результаты с вероятностью до 99,9999 процента, что не является 100-процентным доказательством. А следовательно, с позиции презумпции невиновности не может расцениваться, как однозначное доказательство вины. Между тем в криминалистике есть понятие – предел доказанности факта, где говорится, что достаточно 99,9994 процента. Если следовать этой логике и дальше, то получается, что и останки царской семьи недостаточно убедительно идентифицировали, поскольку руководствовались результатами той же генетической экспертизы. Более того, следует отменить и результаты дактилоскопии, поскольку они имеют такой же предел доказанности факта. Но это областную прокуратуру не смущает. Применительно же к господину Хмелеву она считает, что положительные результаты генетической экспертизы не являются доказательством его вины. Сейчас мы с одной стороны обжалуем постановление областной прокуратуры в Верховном суде России, с другой подали жалобу в Европейский суд.

 

К. Ш. - И тем не менее, следователь Хмелев был осужден на пять с половиной лет лишения свободы за применение пыток.

 

И. К. - Да, вместе с двумя другими соучастниками (Малаховым и Гарником), один из которых получил тот же срок, другой – три с половиной года. Но это случилось по делу Дрягина. Ваша газета достаточно подробно рассказала об этом в материале "Правда под напряжением". Поэтому скажу лишь вкратце: Дрягина вызвали повесткой в прокуратуру, и он не явился, после чего его, мягко говоря, в принудительной форме доставили в РУВД Нижегородского района, где все и началось. Это тот самый случай, когда пытки электротоком вызвали у потерпевшего неоднократные дефекации (кишечник опорожнялся непроизвольно). Как говорят врачи, под действием электротока человек не контролирует свои мышцы. Иногда даже рвет соединительное звено наручников. Не потому, что он такой сильный – под действием непроизвольной мышечной реакции. Сам Дрягин после случившегося боялся обратиться за помощью в правоохранительные органы. На него вышли в связи с делом Ольги Красновой. Когда начали проверять работу Нижегородской прокуратуры как таковую, опросили арестованных, с которыми они проводили следственные действия в последнее время. Тогда выяснилось, что в Нижегородской прокуратуре и РУВД работал своего рода пыточный конвейер. Проходившие по разным уголовным делам люди (которые не могли общаться друг с другом, поскольку незнакомы) нарисовали по сути одну и ту же картину: их мучили с помощью противогаза и электрического прибора, который облаченные властью люди называли любовно "полиграфом полиграфычем" (кто не знает, так называется детектор лжи). За расследование таких жутких уголовных дел (иначе не назовешь) я бы на месте властей поставил сотрудникам городской прокуратуры почетный обелиск, а не решал бы вопрос: нужна ли такая правоохранительная структура Нижнему Новгороду или нет. К слову, возможно, благодаря работе в том числе и городской прокуратуры, в последние месяцы ничего такого жуткого в правоохранительных органах Нижегородчины не происходило. Горькие уроки осужденных сотрудников, хочется верить, пошли кое-кому на пользу. Однако сигналы о фактах жестокого обращения с гражданами поступают и сегодня. Милиционеры приходят в те или иные торговые предприятия и то, что они там устраивают, иначе как погромами не назовешь.

 

К. Ш. - Вы имеете в виду действия налоговой полиции или ОБЭПа?

 

И. К. - В том-то и дело, что – милиционеров ППС, участковых. Потом, когда им приходится объяснять свои "погромные" действия, эти люди "вспоминают", что это была контрольная закупка. Любой грамотный сотрудник скажет, что второй год по новому закону об ОРД эта процедура называется не контрольной, а проверочной закупкой. При ее проведении, как минимум, нужно сохранять кассовый чек, а не искать его потом в корзине на пару с "провинившимся" продавцом. Директор же магазина, если он и допустил какие-то мелкие огрехи, отнюдь не преступник. Вряд ли его стоит закрывать в камере без шнурков на обуви вместе с уголовниками и правонарушителями.

 

К. Ш. - А что, есть такие факты?

 

И. К. - Целая серия практически аналогичных случаев. Назову только два примера. В торговый павильон ЧП Минкевич (он расположен возле Северной проходной ОАО "ГАЗ") зашли несколько постовых милиционеров, начали что-то проверять, отпуская замечания в адрес продавца. В этот момент заходит родственница хозяина частного предприятия, к слову, работающая в торговой инспекции городской администрации. Видя происходящее, просит милиционеров предъявить удостоверения и, если имеются нарекания, составить полагающиеся "бумаги", ибо без всего этого проверка незаконна. Женщину просто-напросто побили, затем вызвали машину и волоком туда потащили – много народу это видело. Та пытается показать свое служебное удостоверение, а ей: "Щас мы тебе покажем городскую администрацию!" Несколько часов продержали в РУВД, по выходу женщина угодила в больницу с диагнозом: сотрясение мозга. А в администрацию Н.Новгорода на следующий день было направлено так называемое представление: имярек привлечена судом к административной ответственности за то, что оказывала сопротивление сотрудникам милиции при проведении ими контрольной закупки. Какой суд привлекал женщину, за что – не понятно. Вот то, что сотрудники ударили головой об стену, это свидетели подтверждают. Практически под копирку воспроизведен случай трехнедельной давности. В социальный магазин на улице Горной в Приокском районе (фирма "Нижегородский торговый союз") зашел какой-то молодой человек и купил мясную нарезку в вакуумной упаковке. Вышел. Минут через двадцать заходят трое участковых с тем самым мясным пакетом: "У вас срок годности просрочен". Продавец посмотрела на упаковку и уточнила: "Не просрочен, а сегодня истекает. Не нравится, давайте я верну деньги". Забрала нарезку, выплатила сумму. Немая сцена с минуту, потом сотрудники объявляют, что это – контрольная закупка. Чек при покупке парень бросил в коробку. Продавец и "проверяющие" начинают совместно его искать. С чеком идут разбираться к директору Андрею Костромину, требуют написать объяснение. Андрей Владимирович не возражает. Написав, вызывает к себе продавца. Та удивленно поясняет: "Нарезку они нам вернули, деньги возвращены, инцидент исчерпан".

 

Директор: "Ну, хорошо. Много у нас этой нарезки?"

 

Продавец: "Последняя упаковка осталась".

 

Директор: "Я ее покупаю, дома с удовольствием съем"

 

Участковые: "Никаких покупок, это вещдок! Отдай!"

 

Директор: "Не отдам!"

 

Участковые: "Значит, поедете с нами!"

 

Костромина хватают, он нажимает на тревожную кнопку, приезжает вневедомственная охрана. Опять немая сцена. Милиционеры с той и другой стороны созваниваются с руководством. Принято решение: директора доставить в РУВД. Костромин по образованию – врач, долгое время работал главным врачом в Ветлужской больнице. В подобной ситуации оказался впервые. С ужасом сейчас рассказывает, как с него сняли шнурки, определяя в камеру. Милиционеры, видя его паническое состояние, "подбадривают" такими словами: "Щас там тебя жулики встретят! Они любят таких, как ты!.." Когда разбираться с фактом задержания Андрея Владимировича приехал генеральный директор фирмы (помощник депутата Госдумы), за порогом РУВД Костромин повалился на землю – окончательно нервы сдали. Был госпитализирован с диагнозом: артериальная гипертензия, то есть с тяжелым сердечным приступом. Три недели он пролежал в больнице № 33. Я, честно говоря, вначале не до конца поверил директору, приехал опросить его в палату, а он – под капельницей, чуть живой. Что называется – довели.

 

Оба этих случая похожи. Пытки это? Нет, не пытки. Но по нормам международного права эти действия железно подпадают под жестокое обращение с людьми. Причем та же статья европейской конвенции, что и пытки. Считаю, что второе как раз и вырастает из первого, если, конечно, вовремя не одернуть сотрудника, упивающегося представлениями о собственной безнаказанности и вседозволенности.

Назад...