Общественное расследование

О деле Михеева. Нижегородский Рабочий, 3 ноября 1999 года

"Убийство, которого не было" Валерий Киселев, Нижегородский рабочий, № 207/14331 3 ноября 1999 г.(Нижегородская обл.)

 

Убийство, которого не было.

 

ВЕЧЕРНЕЕ ЗНАКОМСТВО

 

Восьмого сентября прошлого года две юные жительницы Богородска, Маша и Юля, около половины десятого вечера стояли у обочины дороги рядом с пожарной частью. Если бы они в эти минуты сидели дома и готовились ко сну, как все умненькие девочки, или стояли где-нибудь в другом месте, то не закрутилась бы эта невероятная история, не была бы изнасилована одна из них, и не стал бы инвалидом молодой сотрудник ГИБДД...

 

— К нам подъехала белая “девятка”, — вспоминает Маша начало этой истории, — номеров на машине не было. Сидевший в ней молодой человек, как мы узнали потом - Илья, крикнул, что хочет с нами познакомиться. Мы сначала не обратили внимания. Тогда из машины вышел второй парень, как мы потом узнали — Алексей, и попросил показать магазин, где можно купить пива. Мы им объяснили, как проехать к магазину, они не поняли или сделали вид, что не поняли. Как мне показалось, таким образом они хотели с нами познакомиться.

 

Парни пригласили девушек в машину и поехали вместе с ними искать магазин. Купив пива, молодые люди предложили девушкам покататься по городу.

 

— Перед тем, как ехать, — вспоминает Маша, — я попросила Алексея показать мне номера их машины. Алексей вышел, достал номер и показал его мне. Я сказала Юле номер машины, и она его запомнила.

 

Молодые люди покатались по Богородску, потом Юля вышла из машины и ушла домой.

 

— Я тоже попросила отвезти меня домой, — утверждает Маша. — Они согласились, но Алексей около моего дома не остановился, а поехал дальше. Я сидела с Алексеем на переднем сиденье, Илья - сзади. К этому времени он уже практически спал, так как выпил много пива.

 

Алексей же утверждает, что заранее предупредил Машу: в Богородск отвезти ее он не сможет.

 

Когда мы отвезли Юлю домой, Маша, не желая отправляться домой, согласилась покататься еще немного, — вспоминает Илья. — Выпив приличное количество пива, я захмелел и закемарил на заднем сиденье автомобиля. Маша при этом пересела на переднее сиденье. Где мы катались, помню смутно, но очнулся оттого, что Алексей толкнул меня и сказал, что мы приехали, нужно идти домой. Маша сидела все так же на сиденье, смутно понимая, что происходит. Я вышел из машины и отправился домой, думая, что он отвезет ее в Богородск. Наследующий день у меня сильно болела голова, и я не пошел на работу...

 

У Маши воспоминания остались такие:

 

- Алексей проехал мимо моего дома и выехал на Павловскую трассу. Немного отьехали от Богородска; но до ближайшей деревни не доехали. Алексей остановился и сказал, чтобы я выходила, потому что они собирались ехать домой в Нижний Новгород. Я вышла, они отъехали, но скоро вернулись. Сказали, чтобы я садилась в машину, они довезут меня до дома. По дороге в Нижний Новгород Алексей одной рукой вел машину, а другой держал меня, причем так, что я не могла пошевелиться.

 

ОДИНОКАЯ ДЕВОЧКА НА НОЧНОМ ПРОСПЕКТЕ

 

Приехали в Нижний. Илья пошел домой, а Алексей с Машей подъехали к двум трехэтажным домам.

 

Он предложил мне переночевать у него, — вспоминает девочка. — Я не согласилась, сказала, что лучше переночую в машине. Он вышел из машины, зашел в подъезд и минут через пять вернулся, чем-то разъяренный.

 

Сел за руль, вывез меня на проспект и сказал, чтобы я выходила.

 

У Алексея эти события в заявлении на имя прокурора области А. Федотова описаны так: “ В Нижнем девушка попросила меня отвезти ее обратно в Богородск, но была ночь, я был уставший и побоялся ехать на автомашине, так как очень хотелось спать. Я предложил девушке переночевать у меня, пояснив, что у меня дома родители и бояться ей нечего. Девушка отказалась и сказала, что пойдет к своим знакомым. Больше я этой девушки не видел”.

 

Девочка пошла одна по пустынному ночному проспекту.

 

- В какую сторону я шла, не знаю, - вспоминает Маша. – Я думала просто погулять по городу, а утром сесть на автобус и уехать домой. Шла я минут пять, когда меня окликнула какая-то девушка. Парень с девушкой, сидевшие в машине, представились как семейная пара. Узнав, что мне негде ночевать, предложили поехать с ними. Мы поехали на квартиру к Оксане, там находились ещё какие-то люди. Вторая девушка вскоре ушла. Через некоторое время Оксана со своим парнем пошли спать, я тоже пошла прилечь. Ко мне начали приставать парни, я ничего не могла сделать, и меня изнасиловали.

 

Утром Маша обнаружила, что в квартире, кроме Оксаны, никого нет, не было и ее плаща и сумочки с деньгами, золотой цепочки.

 

Оксана сказала, что вещи забрала другая девушка, Наташа, и что она ее найдет и все мне вернет, - вспоминает Маша. – Как потом выяснилось, вещи и деньги взяла сама Оксана. Я была очень расстроена и испугана, все время надеялась, что Оксана вернет мне деньги и вещи.

 

“Шерше ля фам!”

 

Ну а для парней настоящие приключения только начинались. Утром Юля, узнав что домой Маша с ночной прогулки не вернулась, обратилась в милицию. Она запомнила номер машины своих ночных приятелей, поэтому установить их личности не составило большого труда.

 

Девочка не вернулась домой и на следующий день. Дома у Маши и в милиции забили тревогу. Она была родственницей одного из сотрудников милиции, поэтому ее исчезновение вызвало особую тревогу и поиски девочки шли особенно интенсивно. Естественным было предположение, что она убита.

 

Алексей Михеев служил в спец полку дорожно-патрульной службы ГИБДД и 10 сентября к 16 часам, как обычно, собирался на работу.

 

К нам домой приехал командир взвода Аносов, - вспоминает Алексей, - и сказал, чтобы я надел форму и срочно поехал с ним в спец полк к командиру батальона Смирнову. Он на служебной машине отправил меня в Богородск к следователю Наумову для дачи каких-то показаний по потерявшейся девочке Марии, а потом приказал приехать, получить оружие и заступить на службу. В Богородске после разговора с Наумовым меня закрыли в дежурной части ГОВД и продержали всю ночь, забрали документы и кобуру для пистолета. Продержав сутки, помощник дежурного старшина милиции Щербаков на основании двух рапортов сотрудников милиции оформил протокол об административном задержании меня якобы за пьянство и хулиганство на железнодорожном вокзале Богородска в 23 часа 20 минут. Хотя в действительности в это время я находился в дежурке.

 

Алексей, сам сотрудник милиции, тем не мене, подписал протокол, тем самым соглашаясь с предъявленными в отношении него обвинениями. Это была его первая ошибка. Командир Алексея, когда узнал, что его сотрудника обвиняют в изнасиловании и убийстве девочки, настоял на том, чтобы тот написал заявление об увольнении его из ГИБДД, чтобы не дискредитировать коллег. Алексей, хотя и не чувствовал за собой вины, тем не менее согласился с предложением командира и заявление об увольнении написал, датируя его задним числом, 17 августа. Это была его вторая ошибка.

 

А в ночь на 12 сентября судья Богородского районного суда подписала постановление и вынесла Алексею пять суток ареста за хулиганство. Постановление было вынесено на основании двух липовых рапортов сотрудников милиции. Причем судья сама около полуночи пришла в камеру, где находился Алексей. Согласился он и с этим решением судьи, хотя он даже не знал, где в Богородске железнодорожный вокзал, на котором он якобы хулиганил.

 

Затем в гараже, садовом домике и в сарайчике Алексея милиция провела обыск. И небезрезультатно. В бардачке машины нашли коробок, а в нем три патрона.

 

- Мне сказали, что нашли патроны, - рассказал Алексей, - а сколько их, что это за патроны и как они попали в машину, я не знаю. Возможно, что они были подброшены, чтобы был повод меня арестовать.

 

В протоколе, однако, со слов Алексея было записано, что однажды на берегу Оки он нашел пять патронов. Два из них он якобы потерял при неизвестных обстоятельствах, когда носил их в кармане брюк. И этот протокол Алексей Михеев, хотя виноватым себя не чувствовал, тем не менее подписал. Это была его очередная ошибка.

 

— В Богородске меня постоянно допрашивали по потерявшейся девочке, — рассказывает Алексей. — Заставляли написать явку с повинной. Следователи были абсолютно уверены, что я убил девочку, других версий у них не было. Показали бумагу, где рукой Ильи была написана явка с повинной, говорили, что он сознался в убийстве.

 

Как ни пытался Алексей убедить следователей, что девочку он не убивал, ему не верили. Допросы шли целыми днями.

 

“ПРИЗНАНИЕ - ЦАРИЦА ДОКАЗАТЕЛЬСТВ”

 

(Андрей Вышинский, Генеральный прокурор СССР)

 

В ночь с 16 на 17 сентября Алексея Михеева привезли в Ленинский РУВД. Здесь возбудили уголовное дело по найденным в машине патронам. Все это время следователи упорно требовали, чтобы он признался в убийстве девочки и хранении патронов. Вопрос был один: “Где труп девочки?”

 

— Начались угрозы, — рассказывает Алексей. — “Познакомишься со всеми нашими методами, как мы раскрываем преступления”. Обещали бросить в камеру к закоренелым преступникам и сказать им, что я бывший сотрудник милиции. Отвесили несколько затрещин, один из следователей бросил в меня банку с окурками.

 

Но банка с окурками, брошенная в лицо, оказалась “цветочками”.

 

- Приехал заместитель прокурора области Муравьев, попросил всех выийти из кабинета, - вспоминает Алексей – я ему все рассказал. – “Не верю! Где труп?”

 

Потом была долгая беседа с начальником уголовного розыска Ленинского РУВД. И он не поверил рассказу Алексея.

 

- Меня привели на третий этаж. Была суббота, - вспоминает Алексей. – “Здесь тебя никто не услышит, кричи не кричи. Сознавайся, через три минуты у тебя такого шанса не будет”. Достали какой-то аппарат величиной с коробку из-под обуви, провода, к мочкам ушей подсоединили клеммы в виде крокодильчиков и включили ток. Сделал это следователь Николай Костерин. Второй, не знаю фамилии, держал меня. Вес мое тело начало трясги, от кончиков пальцев до корней волос. И постоянно требовали, чтобы я признался в убийстве и сказал, где труп девочки. Я уже и сам начал верить, что убил девочку, просто забыл, как и где, напрягал свою память... Наконец я крикнул: “Во всем сознаюсь!” Следователь стал мне из показаний Ильи рассказывать, как я убил девочку, что произошло это в Стригинском бору, там нашли бутылку с отпечатками пальцев Ильи. Потом снова привели к прокурору Муравьеву. Сказал ему, что следователи применяют недозволенные методы расследования. Он ответил: “Отведите его туда, откуда привели, и продолжайте работать”. Костерин сказал потом: “Видишь, сам Муравьев дал санкцию на пытки”. Снова присоединили клеммы к ушам и включили ток. Боль была невыносимой. Пообещали присоединить клеммы к гениталиям. Понял, что я не первый, к кому здесь применяют пытки электротоком. Потом в кабинет постучали, прибор следователи убрали. Вошли человек шесть. Стали пить чай.

 

ЕДИНСТВЕННЫЙ ВЫХОД - ЧЕРЕЗ ОКНО

 

Алексей, не выдержав психологического давления и пыток электротоком, вынужден был признаться в убийстве девочки. Потом ему предложили сознаться в убийстве еще пяти человек. Если бы ему предложили признаться в подготовке покушения на Верховного Главнокомандующего товарища Ельцина или во взрывах домов, он бы согласился в этот момент с чем угодно, лишь бы прекратились пытки. Стоит отметить, что оба — Алексей и Илья — крепкие парни, отслужившие в армии. Их допрашивали не сотрудники “папаши Мюллера”, не бериевские костоломы, не афганские моджахеды, а обыкновенные российские следователи. И парни признались во всем, в чем их обвиняли.

 

Но Алексей все же нашел выход:

 

— Когда следователи отвлеклись, я выпрыгнул в окно, не понимая, что делаю. Хотел покончить жизнь самоубийством. Упал во внутренний дворик РУВД, на мотоцикл.

 

Следователи вызвали “скорую”.

 

— Но еще некоторое время думали, снимать ли с меня наручники, - вспоминает Алексей.

 

С переломом позвоночника его привезли в больницу № 39. Следователи предупредили больных, что привезли маньяка, в палате надо спрятать вилки, ножи и золото. Но “маньяк” не мог даже пошевелиться. У палаты стояла охрана, чтобы он не повторил подвиг Маресьева.

 

Следов пыток электричеством врачи не заметили. Но их помнят и зафиксировали в своих их показаниях соседи Алексея по палате. Сегодня это единственные, хотя и косвенные доказательства применения пыток.

 

ОСТАВАЛОСЬ НАЙТИ ТРУП

 

Не менее яркие воспоминания о пребывании в милиции остались и у Ильи Фролова. Из его заявления в Нижегородское общество прав человека:

 

“Десятого сентября я был задержан сотрудниками Богородского ГОВД, которые обвинили меня и Алексея в изнасиловании и убийстве Марии. В Богородском ГОВД сотрудники милиции заставляли меня признаться в изнасиловании и убийстве девушки. Со стороны оперуполномоченных ко мне применялось временами физическое и психологическое насилие. По истечении пяти суток я был отпущен и вернулся домой, где был вызван в Ленинский РУВД к оперуполномоченному старшему лейтенанту Сомову. Прибыл в назначенный срок в отделение, где с меня были взяты показания в качестве свидетеля. В этот же день со стороны начальника уголовного розыска подполковника Иващенко на меня было оказано сильное физическое и моральное давление для того, чтобы я признался в преступлении и оговорил себя и Алексея. Этого я не сделал. После этого я был отпущен, на следующий день опять арестован и доставлен, в Ленинский РУВД для беседы с зам. прокурора области Муравьевым, который пытался оказать на меня огромное моральное давление с целью оговорить себя и Алексея, что, собственно, сравнимо с физическим насилием”.

 

Илья Фролов тоже признался, что участвовал в изнасиловании и убийстве Маши. Со слов следователя подробно написал об этом. Поехали искать труп девочки. Ничего не нашли, конечно. Но если бы нашли, Илья готов был подписать что угодно, лишь бы скорей прекратились допросы. Были минуты, когда он и сам верил, что убил девушку, но заспал это событие.

 

— Человек в кабинете показал мне удостоверение, это был зам. прокурора области Муравьев, — вспоминает Илья один из допросов. — Он сказал, что не верит ни одному моему слову, и предложил все рассказать. Мне нечего было добавить. Тогда он сказал, что сделает все, чтобы я сгнил в тюрьме, и напомнил, как в тюрьме не любят насильников, что меня посадят в камеру, где нет солнечного света, и, даже не дожив до суда, я заболею туберкулезом и сдохну. Но если я выживу, то на суде он лично позаботится, чтобы мне дали 20—25 лет, а то и смертную казнь, но если я помогу и скажу, где находится труп, то он постарается, чтобы мне дали минимальное наказание. Я был в состоянии шока и написал, что мы с Алексеем убили и закопали эту девушку в Стригинском лесу около лыжной базы. Потом Муравьев заставил меня показать, где мы спрятали труп, а если не найдем, то мне будет очень плохо. Я согласился. Естественно, мы ничего не нашли. На другой день ездили с собакой и опять ничего не нашли.

 

“УБИТАЯ” САМА ПРИШЛА ДОМОЙ

 

А потом Илью Фролова привезли в Богородский ГОВД и посадили на стул рядом с тремя молодыми людьми. Вошла девушка, ей предложили посмотреть, не знает ли она кого-нибудь из них. Это была та самая Маша, которую “убили” Илья и Алексей. Девушка наконец-то вернулась домой. Если бы она вернулась на сутки раньше...

 

Илью Маша на опознании не узнала и очень удивилась, когда услышала, что он ее помнит. Но и после того, как стало ясно, что девушка жива, Илью еще сутки держали в камере. Наверное, следователи никак не могли взять в толк, что вся их упорная и в конечном итоге такая успешная работа по расследованию этого зверского убийства вдруг пошла насмарку...

 

Ребят еще некоторое время беспокоили следователи, пытаясь обвинить в похищении девушки. Дело приостановлено до выздоровления Алексея. Но он стал инвалидом, похоже, на всю жизнь. На работе в ГИБДД, когда стало ясно, что он ни в чем не виноват, его восстановили, присвоили очередное звание, младший сержант, оплачивали больничный лист.

 

Но все равно жизнь сломана. С помощью ретивых следователей, не умеющих работать, но умеющих заставить признаться в любом преступлении кого угодно.

 

У прокуратуры, естественно, прямо противоположная точка зрения на эту историю.

 

— Никто его пальцем... — не договорил почему-то зам. прокурора области Владимир Муравьев. — Ни о каком физическом насилии и речи не может быть. Я предпочитаю работать головой, а не руками. По жалобам Михеева и Фролова проводилась служебная проверка, потом в прокуратуре было возбуждено уголовное дело по факту попытки самоубийства Михеева. И обвинения в пытках электротоком не подтвердились. Проверяли эту историю и американские журналисты... ( из газеты “Ньюсдей”. - В.К.)

 

Сейчас А. Михеев и И. Фролов, обратившиеся в Нижегородское общество прав человека, пытаются добиться, чтобы были наказаны те, кто вел расследование этого несостоявшегося убийства.

Назад...