Общественное расследование

"Корреспондент "МК в НН" провел неделю в Чечне с нижегородскими юристами", 3 июля 2013 года, Московский комсомолец в Нижнем Новгороде

По присутственным местам

Как мы уже рассказывали в предыдущих номерах «МК в Нижнем», наш корреспондент отправился в Чечню, где нижегородские юристы из «Комитета против пыток» разбирают дела о похищениях людей. В горной республике их считают «шпионами» и «цэрушниками».

нижний новгород чечня нижегородское расследование грозный суд

  СК Урус-Мартан. На двери весит объявление: "При входе необходимо сдать оружие в КПП". Оно актуально не только для правохранителей - в республике у населения остались целые арсеналы. Фото Константина Гусева.  


Безопасный Грозный

Когда я уезжал в Чечню, родные провожали чуть ли не со слезами: убьют ведь! По возвращении могу сказать, что Грозный – один из самых безопасных городов мира. В Чечне на 1,5 млн населения республики приходится около 20 тысяч полицейских, большинство из них служат в Грозном. Все это напоминает приключения Хаджи Насреддина: «Новый хан наводнил Коканд таким количеством стражников, что населению было невозможно их прокормить, а ворам негде было заняться своим ремеслом, и они покидали Коканд».

Главное правило, его должен знать приезжающий в Грозный - не засматриваться на женщин и не ходить пьяным. Зато можно оставить магнитолу или папку с документами в машине – их никто не возьмет. Мои сопровождающие припомнили случай, когда офисная камера наружного наблюдения запечатлела двух 10-летних оболтусов, которые пытались слить из их машины бензин. Мимо проходил мужик, погрозил им пальцем - и дети растворились в южной ночи.

После 20.00 на улицах Грозного почти никого. Тишина прерывается визгом покрышек и восточной музыкой из проезжающих автомобилей. Есть еще один нюанс: русских, вольготно гуляющих по Чечне, считают эфэсбэшниками и побаиваются. По словам председателя КПП Игоря Каляпина, за последний год никаких угроз его сотрудникам не было.

- Единственное, - отмечает он, - в июне прошлого года была такая “пятиминутка ненависти“ со стороны Кадырова, когда он обвинял нас, правозащитников, во всех смертных грехах.

Я послушал диктофонную запись этой «дискуссии». Если не знать, что в чеченском языке нет обращения «вы», то разговор можно назвать несколько хамоватым со стороны главы республики и его замов. А так – ничего особенного: подумаешь, шпионами назвали!

Кстати

К правозащитникам простые чеченцы относятся очень положительно - ни о каких «белоленточниках – пособниках Запада» речи не идет. Да и некоторые правоохранители, «не для протокола», признаются, что подобная деятельность крайне необходима.

Со стороны деятельность «нижегородских шпионов», действительно, сильно напоминает самые страшные предположения чеченцев. Квартира, где живут юристы, оборудована видеонаблюдением. В автомобиле никогда не выключается видеорегистратор. Ребята из сводной мобильной группы (СМГ) везде ходят по трое. Если куда-то выезжают, то двое работают, а третий ждет за рулем заведенной машины. Он же фиксирует встречи своих коллег. Это не мания преследования: достаточно вспомнить печальную участь журналистки Натальи Эстемировой, которая пыталась расследовать подобные дела.

- В большинстве дела, с которыми мы сталкиваемся, непонятно, куда и кто увез человека, - говорит старший группы Дмитрий Утукин. - Доказательная база крайне слабая. У таких дел большая перспектива в Европейском суде, но на местном уровне крайне тяжело расследовать.

В погоне за “следаком“

Более всего мне запомнилось многократное посещение Урус-Мартановского следственного комитета. Я побывал там аж четыре раза, до меня ребята ездили еще столько же. Это в Нижнем Новгороде визит с целью ознакомиться и переснять материалы предварительного следствия занял бы 10 минут, а в Чечне свои особенности. Первый раз следователя не было на месте. Потом он был на заседании. Затем не отвечал на телефонные звонки... Примечательно, что каждый раз с ним была договоренность о встрече. Наконец, мы попали в его кабинет, и в итоге за 10 минут все сделали.

В кабинете на меня произвела впечатление груда вещдоков, валяющаяся под столом. Целый арсенал, запакованный в полиэтилен: пара автоматов, «муха», гранаты, пакеты патронов. Кстати, во время войны Урус-Мартан считался чуть ли не центром терроризма, из него вышло много боевиков.

Суды в Грозном - это отдельная песня. Судья может называть присутствующих «на ты», может давать наставления присутствующим. При мне судья назвал замначальника следственного комитета “разгильдяем“ и пожурил его. Дескать, он сам в прокуратуре работал и знает, о чем говорит. Но хамством это назвать никак нельзя. Как правило, судья - это мужчина в возрасте, умудренный жизненным опытом и имеющий полное право поучать младших. Если дело рассматривается в кабинете судьи, тот может спокойно курить во время заседания.

О Верховном суде республики. По рассказам юристов из КПП, раньше это было настоящее телевизионное ток-шоу. Каждое дело - на всеобщем обозрении. Сидящие в зале комментируют чужие дела и всячески выражают свои эмоции. На заседании, куда я попал, было уже иначе, но не менее интересно. Оно назначалось на 11 часов. Когда мы пришли, выяснилось, что заседание уже состоялось в 10 часов. В результате рассмотрение кассационной жалобы перенесли на 12. Мы подошли к этому времени. Судей пришлось ждать где-то минут сорок. Все это время нам оставалось лишь любезничать с женщиной-прокурором и симпатичной секретаршей.

Материал: Константин Гусев
Источник: Московский комсомолец в Нижнем Новгороде

Назад...