Общественное расследование

"Неакадемические вопросы о пытках", Газета.ру, 9 ноября 2012 года

На заседании комитета ООН против пыток в Женеве эксперты задали российским силовикам десятки неудобных вопросов

Главной претензией комиссии ООН к России остается отсутствие в УК самого понятия «пытки»

Главной претензией комиссии ООН к России остается отсутствие в УК самого понятия «пытки»

— 9.11.12 20:49 —

ТЕКСТ: Иван Бардо

 

ФОТО: iStockPhoto

Доклад России о соблюдении положений Конвенции ООН против пыток вызвал десятки вопросов у экспертов комитета ООН. В пятницу в Женеве обсуждали и историю Леонида Развозжаева, и положение в Чечне, и гибель задержанных в отделах полиции. Российская делегация в понедельник должна ответить на эти вопросы.

Экспертная коллегия комитета ООН против пыток рассмотрела в пятницу очередной, пятый отчет России о соблюдении Конвенции ООН против пыток и жестокого обращения.

Много пунктов из ничего

Представленный Россией 67-страничный отчет, состоящий из 430 пунктов, описывает нормы российского законодательства, направленные на предотвращение нарушений прав человека, в том числе прав задержанных и заключенных. В тексте также приводится статистика жалоб на подобные нарушения и реакция властей на них. Кроме того, документ описывает действие надзорных механизмов в российской пенитенциарной системе.

Доклад, который на заседании в Женеве представил замглавы Минюста и представитель России при Европейском суде по правам человека (ЕСПЧ) Георгий Матюшкин, вызвал у экспертов ООН много вопросов. Самым главным и принципиальным моментом для Комитета ООН против пыток уже много лет остается отсутствие в российском Уголовном кодексе отдельной статьи, криминализующей пытки.

В 117 статье УК, предусматривающей ответственность за «истязание», упоминается, что оно может быть совершено «с применением пытки», однако само определение пытки, данное в этой же статье, не соотносится с требованиями конвенции и само по себе слишком расплывчато. Это, как считают эксперты ООН, делает нерелевантной российскую статистику и мешает расследованию соответствующих преступлений.

По словам председателя комитета Клаудио Гросмана, вопрос формулировки в законе «отнюдь не академический». Он напомнил, что

полицейские из отдела «Дальний» УВД Казани, которые изнасиловали бутылкой и убили 52-летнего Сергея Назарова, получили тюремные сроки (2 и 2,5 года тюрьмы) не за пытки, а по статье «Превышение должностных полномочий».

Другая претензия экспертов относилась к статистическому соотношению жалоб на пытки и числа возбужденных по 117-й статье дел, в том числе в отношении сотрудников полиции. На диспропорцию между массивом утверждений о пытках и единичными случаями наказания виновных обратили внимание почти все эксперты. Член комитета Фернандо Менендез процитировал данные российского доклада о том, что за 2009 год из Чечни поступило 127 жалоб на незаконные методы дознания, но лишь по одной из них было заведено уголовное дело. Был ли осужден подозреваемый, в докладе не сообщается.

По словам сотрудника комиссариата ООН по правам человека Алессио Бруни, в то время как Россия отрицает применение пыток в своих тюрьмах, число сообщений о таких случаях постоянно растет.

Комментарии экспертной коллегии относились не только к самому докладу, охватывающему в основном период с 2006 по 2009 годы, но и к последним событиям в России, в том числе истории с «явкой с повинной» активиста «Левого фронта» Леонида Развозжаева в рамках «дела Удальцова».

Наиболее обстоятельно к делу подошла вице-председатель комитета Фелис Гаер. Она попросила российскую делегацию прояснить буквально все недавние скандальные ситуации, так или иначе связанные с пытками и защитой прав человека. Помимо «дела Удальцова», Гаер напомнила о преследовании правозащитника и автора фильма о тюремных пытках Алексея Соколова, получившего несколько лет лишения свободы по обвинению в грабеже, и попросила объяснить ситуацию с угрозами сотруднице Human Rights Watch Татьяне Лакшиной.

Кроме того, Гаер обеспокоили жалобы на недопуск к заключенным адвокатов, дискриминацию в российских СИЗО цыган и таджиков, а также

подозрения ряда правозащитников, что общественные наблюдательные комиссии, имеющие право навещать заключенных, теперь формируются из «подставных» правозащитников лояльных к власти.

Также Гаер попросила Россию прояснить, не мешает ли региональным омбудсменам оставаться объективными то, что их деятельность финансируется местными властями. В завершение вице-председатель поинтересовалась, будут ли российские НКО – получатели грантов Фонда ООН против пыток считаться «иностранными агентами».

Другие эксперты просили Россию предоставить описание тюремного карцера, пригласить на Северный Кавказ спецдокладчика по пыткам, прокомментировать меры по борьбе со СПИДом среди заключенных и объяснить, будут ли созданы тюрьмы для инвалидов.

Завершая заседание, Клаудио Гросман указал на отсутствие общедоступной информации о том, оспаривали ли вообще когда-либо рядовые полицейские незаконные приказы начальства о пытках задержанных. По словам Гросмана, дипломатические заверения в том, что пытки в российских тюрьмах не применяются, не могут полностью убедить в этом комитет ООН.

«Любой диктатор, как Пиночет, например, может дать свои письменные заверения и их не выполнять», – сказал он. Гросман также подчеркнул, что его комитет, рассматривая выполнение Россией своих обязательств, сознательно делает упор на конкретные, иногда громкие случаи нарушения прав человека. «В моей родной стране, Чили, тоже существует Конституция, но применение законов зачастую недоработано», – пояснил он.

Российской делегации будет сложно ответить на некоторые вопросы ООН, считает присутствовавший на заседании в Женеве глава российской общественной организации «Комитет против пыток» Игорь Каляпин.

«При достаточно большом количестве указанных Россией в отчете случаев жалоб на пытки из мест заключения (там говорится о нескольких тысячах официально поданных заявлений), к ответственности привлечены буквально единицы. Я знаю проблему изнутри и полагаю, что это результат крайне низкой эффективности тех расследований, которые проводит СК. Российской делегации сложно будет отвечать на этот вопрос, но не потому, что российская делегация слабая, а потому, что ситуация в стране с этим тяжелая», – заявил Каляпин корреспонденту «Газеты.Ru».

При этом комментировать конкретные дела, например гибель в СИЗО юриста Hermitage Capital Сергея Магнитского и «дело Удальцова», российская делегация, скорее всего, будет довольно формально, считает правозащитник.

«Безусловно, именно так и ответят, что Следственным комитетом ведется официальное расследование и нет никаких оснований, что это расследование ведется неэффективно. По крайней мере, по делу Развозжаева расследование только начато», – сказал он.

Компетентность российской делегации не вызывает сомнений у Каляпина, ранее уже дважды присутствовавшего на аналогичных слушаниях с участием ООН и России. Создатель одной из самых известных региональных правозащитных организаций считает, что это «самая сильная команда», которую Россия направляла в Женеву.

«Впервые представлены действительно ключевые ведомства, которые ответственны за проблему – и Минюст, и СК», – сказал он, добавив, что правозащитники не раз просили комитет позвать на заседание представителей прокуратуры (СК вышел именно из этой структуры – «Газета.Ru»). В российскую делегацию также вошли главы и замы департаментов МВД, Минобороны, Генпрокуратуры, ФМС и МИДа.

«Это компетентные чиновники, которые понимают, зачем они сюда приехали, и понимают, что выстраивать отношения с договорными наднациональными органами нужно конструктивно», – сказал правозащитник, отметив, что от этой делегации не стоит ожидать «агрессивно-оборонительного хамства, которое наши депутаты позволили себе в сентябре в ПАСЕ».

Россия получит право ответить на вопросы Комитета ООН против пыток в понедельник, когда эксперты и делегация вновь соберутся на заседание в Женеве.

Источник: Газета.ру

Назад...