«A tacit endorsement of the informal hierarchy.» The ECHR for the first time delivered a judgment on the abuse towards the “outcasts” in Russian prisons

The  «outcasts» or «downgraded» are the most vulnerable category in Russian prisons. They cannot be touched, they are allocated separate living quarters and cutlery. These people do dirty work, are humiliated, beaten and forced to have sex. The Russian authorities are aware of such a hierarchy, but do nothing to solve the problem. Moreover, according to the prisoners themselves, it is beneficial for the management of the colonies to maintain caste separation. The ECHR’s judgment concerns 11 applicants who were “downgraded” in the colonies of the Kostroma, Sverdlovsk, Irkutsk regions, as well as in the Republics of Komi, Mari El and Mordovia.

The judgment of the European Court describes in detail the hierarchy in Russian prisons. At the top are the «criminal elite» — hardened criminals with numerous convictions. They consolidate power with threats and violence. Next come the «collaborators» or «reds» who work with prison officers. The vast majority of prisoners fall into the broad category of «lads». At the very bottom of that informal hierarchy are the «downgraded». They do work that is considered unsuitable for other prisoners: cleaning toilets, showers, bathhouses or sports fields. According to the applicants, the management of the colonies is interested in such a distribution according to castes and takes care that there are «downgraded» prisoners in each brigade.

One can become «downgraded» for various reasons. The applicants V.D., A.S., and S.I. were assigned to the «outcasts» category after they had been convicted of sexual offenses. In the case of V.D., the prison authorities disclosed information about the offenses of which he had been convicted by placing his photograph on a notice board in a common area with the caption «inclined to paedophilia». One can also get that humiliating status by accidentally touching the belongings of another «outcast» prisoner or, for example, admitting that he had oral or anal sex in a passive role, even if it was by mutual consent.

When transferred to another colony, a prisoner cannot remove this status. He has to disclose it to their fellow inmates, or it is done by the management through an informal overseer who would also assign the «outcasts» to either do menial chores or provide sexual services to other inmates. Had they refused to provide the services they have been assigned to, they would have been subjected to severe beatings and sexual or sexualised violence.

The applicant V.I., who was forced to provide sexual services to other prisoners, contracted HIV. Upon admission to the institution in March 2012, he had a negative test, and in January 2016 it was already positive. The applicants also claimed that they could not eat or bathe with others, they could sleep on the floor for months and not receive the necessary medical care for a long time.

According to the applicants, the prison authorities are not only aware of the existing informal hierarchy, but are also involved in it. Therefore, any complaints to the prison administration are ineffective and even dangerous. Nevertheless, the prisoners complained to various state bodies, but either there was no reaction, or the violations were denied.

The ECHR draws attention to the answer that the applicant A.M. received in 2016 from a certain Commissioner for Human Rights (there is no specification of the exact person). This is the only official document in which a state authority does not deny the existence of a hierarchy in prisons — but considers the relevant complaints ineffective:

«It is hardly conceivable that a facility governor or supervising prosecutor would publicly admit that nearly all penal facilities secretly subdivide prisoners into the «elite», «blokes», «collaborators», «degraded social status», as well as «activists», «reds», «blacks», etc. For that reason, any direct inquiry or complaint about the existing unregulated conditions of detention of prisoners having degraded social status will elicit a predictable response from those authorities.»

Russia's response to the European Court's questions about caste division in prisons can also be called predictable. The ECHR underlined that «the Government neither confirmed nor denied the applicants’ allegations concerning the existence of an informal prisoner hierarchy and their place within it; in fact, they avoided any mention of the term ‘outcast prisoners’ or any similar term in their observations.»

The Court accepts that even if the prisoners' complaints were properly investigated, this would not improve their situation. «A transfer to another facility would have done nothing to remove the stigma attached to the ‘outcast’ status which the applicants were bound to carry with them for as long as they remained in facilities governed by an informal code of conduct.»

Subsequently, the Court concluded that the Russian authorities had violated the prisoners' rights under Articles 3 and 13 of the Convention: the applicants were subjected to inhuman and degrading treatment, and there is no mechanism in Russia that allows any prisoner in such a situation to effectively defend himself. The Court indicated that Russia must pay the applicants the amounts they demand as compensation for non-pecuniary damage of which the highest amount is 20 000 euros.

The CAT’s lawyer Maria Zadorozhnaya:

«Although there have been occasional references to the caste system in Russian prisons at the international level (for instance, the report on the CPT’s visit to Russia in 2012) and at the national level (members of the regional public monitoring commissions, the Commissioner for Human Rights), the problem has never been officially named, not acknowledged, much less not analyzed at the state level. The ECHR’s judgment mentions the problem of prison castes for the first time — and this is the first key step. That problem, therefore, is likely to be brought to the attention of the international community. Although Russia will not execute the judgment, it may play a role in the future».

Российское правосудие построено таким образом, что до суда доходит ничтожный процент дел о пытках. Виновные получают минимальные, часто – условные наказания. Это способствует тому, что среди силовиков пытки приобретают не статус табу, а «игрушечного» преступления.

Вы можете помочь жертвам пыток добиться справедливости, став донором Благотворительного фонда “Комитет против пыток”

Появление травм у задержанных полицейские объясняют абсурдными показаниями. 3 из 4 пожаловавшихся на пытки в России получают отказ в возбуждении дела.

Все цитаты, которые зачитывают герои проекта, взяты из реальных дел о пытках. Это те показания, которые полицейские давали в рамках проверок или возбужденных уголовных дел.

Все упомянутые в ролике герои — реальны. «Медуза» поговорила с некоторыми из них.

Поддержите Комитет против пыток на сайте: https://donate.pytkam.net/podderzhat/

Нижегородец Алексей Михеев работал инспектором ГАИ. В 1998 году был обвинен в изнасиловании и убийстве девушки, которую подвозил как-то вечером. Сотрудники милиции пытали своего коллегу (которого, разумеется, заставили задним числом уволиться из органов) в течение нескольких дней. Не выдержав пыток электрическим током, Алексей сознался в преступлении, после чего выпрыгнул из окна 3 этажа районного отдела милиции. Остался жив, но сломал позвоночник.

Стал инвалидом из-за того, что сотрудники милиции запретили врачам своевременно провести операцию. В тот же день, когда Михеев выбросился из окна, «убитая» девушка пришла домой целая и невредимая. Не найдя возможности получить помощь в родном государстве, Алексей был вынужден лечиться за границей. Деньги на лечение ему собрали норвежские полицейские, узнавшие о судьбе своего российского коллеги из СМИ.

Прокуратура, в свою очередь, упорно отказывалась признать факт применения пыток к Михееву. Расследование по делу откровенно саботировалось, следователи уклонялись от сбора доказательств, допроса свидетелей, грубо и систематически нарушали процессуальные нормы, откровенно игнорировали права потерпевшего и его представителей, искажали показания свидетелей при протоколировании.

Общий срок следствия составил почти семь лет. За это время различные органы прокуратуры неоднократно выносили незаконные постановления по делу: 2 раза об отказе в возбуждении уголовного дела, 3 раза о приостановлении уголовного дела и 19 раз о прекращении уголовного дела.

И каждый раз юристы Комитета против пыток находили брак в прокурорской работе, обжаловали незаконное постановление в вышестоящую прокуратуру, либо в суд. И каждый раз с нами вынуждены были соглашаться – отменять незаконные постановления, возобновлять следствие. И снова – прекращение дела, снова жалобы на многочисленные нарушения…

Только спустя 7 лет двое из пытавших Алексея были осуждены. Юристы Комитета против пыток обратились в Европейский суд по правам человека в интересах Михеева. ЕСПЧ присудил ему рекордную компенсацию в размере 250 000 Евро. Дело Алексея Михеева – первое дело в Европейском суде о пытках в российской милиции.

Именно занимаясь «делом Михеева», нижегородские правозащитники приняли решение о создании специализированной организации – Комитета против пыток.

Совсем недавно в ток-шоу на Первом канале можно было услышать про Комитет против пыток:

«Таких бы организаций нам побольше, и вам огромное спасибо от всех нас».

Сегодня мы публикуем историю Алексея Якимова, нижегородца, которого в 2009 году избивали и пытали милиционеры, а потом пытались утопить в Волге, да наручники пожалели…

Благодаря правозащитникам, обоих истязателей посадили, Якимову была выплачена компенсация.

В мае 2000 года офицер внутренних войск МВД в отставке, боевой летчик, участник контртеррористической операции на Северном Кавказе, Сергей Санкин был задержан стражами порядка в собственной квартире в ходе бытовой ссоры, доставлен в отделение и там избит милиционерами Агеевым и Гугановым. Во время избиения Санкин получил сотрясение мозга и многочисленные ушибы лица и туловища. В ходе следствия была проведена судебно-психиатрическая экспертиза. Согласно заключению медиков, черепно-мозговая травма, причиненная Санкину, послужила причиной возникновения психосоматического расстройства.

По заявлению Санкина сотрудниками прокуратуры десять раз выносились постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, и только благодаря юристам МРОО «Комитет против пыток», обжаловавшим эти незаконные постановления, дело удалось довести до суда, который состоялся через пять лет, 22 декабря 2005 года.

Параллельно с работой на национальном уровне правозащитники в интересах Сергея Санкина подали жалобу в Европейский суд по правам человека. Он была коммуницирована в конце 2004 года, что, несомненно, заставило следственные органы, наконец, заняться всерьез работой по этому делу, которое вскоре оказалось в суде.

Сормовский районный суд вынес приговор в отношении сотрудников Сормовского РУВД, незаконно применивших насилие в отношении Сергея Санкина. Суд назначил каждому из осужденных наказание в виде 5,5 лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима. Осужденные Агеев и Гуганов своей вины не признали и обратились с кассационными жалобами на приговор суда. Однако судебные заседания по рассмотрению кассационных жалоб неоднократно откладывались в связи с неявкой в суд адвокатов осужденных.

Наконец, 17 марта 2006 года Судебная коллегия по уголовным делам Нижегородского областного суда рассмотрела кассационную жалобу Гуганова и Агеева, которые ранее были признаны виновными в действиях, выходящих за пределы их должностных полномочий с применением насилия, и причинением тяжких последствий (ст. 286 ч.3, п. «а, б, в» УК РФ), а также в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека (ст.111 ч.3, п. «а» УК РФ). Суд принял решение снизить наказание милиционерам до трех лет и шести месяцев каждому с отбыванием срока в колонии строгого режима. Приговор вступил в законную силу.

Также правозащитники добились, чтобы государство выплатило потерпевшему рекордную сумму 3 миллиона 137 тысяч рублей в качестве компенсации морального вреда и возмещения материального ущерба. Помимо этого, ежемесячно, до апреля 2009 года, Сергею Санкину выплачивалось по 17 000 рублей.

Так как Комитету против пыток удалось добиться восстановления нарушенных прав заявителя на национальном уровне, жалоба из Европейского суда была отозвана, и производство по ней было прекращено 11 декабря 2008 года.

Напомним, что в прокурорском представлении в качестве политической деятельности нам вменяется, в том числе, ежегодное проведение пикета в Международный день в поддержку жертв пыток и публикация информации об этом мероприятии: «Изучение указанных материалов позволяет сделать вывод о том, что действия Организации были нацелены на привлечение внимания со стороны государственных органов и гражданского общества, направлены непосредственно на формирование негативного общественного мнения в целях воздействия на принятие государственными органами решений, а именно изменения проводимой государственной политики в области осуществления уголовного преследования».

Однако считаем, что поскольку применение пыток, равно как и неэффективное расследование этих фактов не являются в нашей стране государственной политикой, следовательно, наши действия не могут быть направлены на ее изменение.

Продолжая цикл видеопубликаций, коснемся сегодня претензий прокурора Нижегородской области по поводу деятельности наших сотрудников в качестве членов Общественных наблюдательных комиссий.

Так, прокурор Понасенко в своем представлении в адрес нашей организации пишет, что заместитель председателя ОНК Олег Хабибрахманов в ходе пресс-конференции: «публично оценивает деятельность правоохранительных органов и дает им негативную оценку с целью формирования отрицательного общественного мнения к деятельности государственных органов в сфере исполнения наказаний и осуществления предварительного расследования».

Очевидно, что данное утверждение прокурора является голословным; каким образом прокурор установил цель участия в пресс-конференции, не проводя проверку и не опрашивая, в том числе, самого Хабибрахманова, остается неизвестным.

В действительности, Хабибрахманов преследовал цель информировать общественность о фактах нарушений государственными органами федерального законодательства и призвать к реализации предусмотренных законом направлений государственной политики. В любом случае, ни одна из названных целей не указывает на стремление Хабибрахманова таким образом изменить государственную политику.

Подчеркнем, что прокурор Понасенко не опровергает факты, сообщенные Хабибрахмановым, но считает, что не сами нарушения, а лишь факт предания их гласности формирует негативное отношение к деятельности госорганов.

Мы уже рассказывали, что нижегородский прокурор вменил нам в качестве политической деятельности ежегодное проведение пикета в Международный день в поддержку жертв пыток. Однако в 2012 году сотрудники нашего представительства в Республике Марий Эл именно в этот день решили вместо проведения пикета открыть экспозицию в музее ГУЛАГа «Пытки в новой истории».

Сюжет как раз о том, что пытки, к сожалению, не остались в прошлом.

История, произошедшая в 2007-м году с йошкаролинцем, очень схожа с историей его брата по несчастью нижегородца Алексея Михеева.

Четверо милиционеров изощренно издевались над Иваном Козловым и заставили-таки признаться в убийстве знакомой ему девушки. Уже находясь после пыток на стационарном лечении в республиканской больнице, Иван узнал, что настоящий убийца девушки найден.

Только спустя пять лет после многочисленных обжалований незаконных решений и борьбы с саботажем следователей при расследовании этого дела, юристам МРОО «Комитет против пыток» удалось в прямом смысле этого слова «дотащить» его до суда.

8 июня 2012 года в Йошкар-олинском городском суде Республике Марий Эл состоялось оглашение приговора четырем сотрудникам полиции, обвиняемым в превышении должностных полномочий с применением насилия в отношении Ивана Козлова. Все четверо сотрудников оперативных подразделений органов внутренних дел республики были признаны виновными: Михаилу Дубникову и Алексею Першунину было назначено наказание в виде лишения свободы сроком на полтора года с отбыванием его в колонии общего режима, Алексею Шестакову и Борису Булавину — по четыре года условно.

Также благодаря правозащитникам, в июне 2013 года Министерство финансов РФ выплатило Ивану Козлову компенсацию в размере 250 тысяч рублей.

В 2011 году сотрудник ОМОНа Андрей Булыгин, которому не понравился припаркованный автомобиль друзей Константина Алмакаева, ударил парня ногой, в результате чего тот упал, сильно стукнулся головой об асфальт и потерял сознание.

Как окажется позднее, травмы, полученные Константином, оказались очень серьезными. Врачи диагностировали у него перелом теменной кости и перелом лобной кости. Позже была диагностирована еще и гематома головного мозга. В больнице Константин находился более месяца. Алмакаеву была присвоена инвалидность 3-й группы, которая была снята в начале 2013 года.

Отметим, что медицинская комиссия, которая осматривала молодого человека перед отправкой в армию через несколько дней после инцидента с омоновцем, сказала, что призывник здоров и годен к службе.

Возбужденное уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 118 УК РФ, трижды приостанавливалось в связи с неустановлением подозреваемого. На это сотрудниками Комитета против пыток подавались обращения о несогласии с данными решениями. Всего правозащитниками было подано одиннадцать жалоб.

В итоге нам удалось добиться привлечения сотрудника МВД Андрея Булыгина к ответственности, он был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 118 УК (причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности), и ему было назначено наказание в виде обязательных работ на срок 200 часов.

К сожалению, из-за волокиты следственных органов преступнику удалось избежать даже такого малого наказания как обязательные работы в связи с истечением срока привлечения к уголовной ответственности. Тем не менее, мы добились того, чтобы Булыгин выплатил Константину компенсацию в размере 140 тысяч рублей.

Отметим также, что министр внутренних дел по Республике Марий Эл Вячеслав Бучнев принес официальные извинения Константину Алмакаеву, помимо этого, к дисциплинарной ответственности были привлечены ряд руководителей осужденного полицейского.

То самое интервью Игоря Каляпина на пикете 26 июня 2013 года, посвященном Международному дню в поддержку жертв пыток, которое прокурор Нижегородской области Олег Понасенко также счел политической деятельностью — мол, Каляпин критикует создание спецотделов в системе Следственного комитета РФ в том виде, в котором это было реализовано.

Однако хотим напомнить, что критика власти (решений государственных органов), как разъясняется в постановлении Конституционного Суда РФ от 8 апреля 2014 года, не является сама по себе признаком политической деятельности и не может являться основанием для включения в реестр организаций, выполняющих функции иностранных агентов.

Крайне лаконичный ролик, посвященный Международному дню ООН в поддержку жертв пыток, суть которого сводится к тому, что никто не должен подвергаться пыткам.

Такого же мнения придерживается и Российская Федерация, ратифицировавшая в 1987 году Конвенцию против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания.

Также отметим, что публикуемый ролик был создан при государственной финансовой поддержке.

Однако все это не помешало прокурору Нижегородской области Олегу Понасенко заявить в своем представлении, что публикация, в том числе, подобных материалов говорит о нашем желании изменить государственную политику…

Столь категорично о работе местных следователей Следственного комитета высказался член Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека, председатель МРОО «Комитет против пыток» Игорь Каляпин на пресс-конференции, которая состоялась 9 апреля 2014 года в Оренбурге. К сожалению, услышать точку зрения самих следователей, равно как полицейских или работников прокуратуры о ситуации, связанной с неэффективным расследованием жалоб оренбуржцев на пытки со стороны правоохранителей, не представилось возможным, так как все представители силовых ведомств отказались от предложения принять участие в мероприятии.

Двумя днями ранее, 7 апреля, юристы межрегиональной общественной организации «Комитет против пыток» подали сразу четыре жалобы жителей Оренбургской области в Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ). Как отмечали тогда правозащитники, несмотря на разные события, произошедшие с оренбуржцами, которые обращались в разное время к ним за юридической помощью, всех их объединяет одно — в течение длительного времени они так и не смогли добиться справедливости и восстановить свои нарушенные права на национальном уровне. Обсуждение этой проблемы и стало одной из главных тем состоявшейся пресс-конференции.

Один из трех наших информационных видеороликов. Убеждены, что напоминание гражданам и полицейским их прав и обязанностей при общении друг с другом всецело направлено на достижение целей государственной политики, а не на ее изменение.

Об этих целях прямо говорится в «Основах государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан», утвержденных Президентом России 28 июля 2011 года: «Развитие правового государства, формирование гражданского общества и укрепление национального согласия в России требуют высокой правовой культуры, без которой не могут быть в полной мере реализованы такие базовые ценности и принципы жизни общества, как верховенство закона, приоритет человека, его неотчуждаемых прав и свобод, обеспечение надёжной защищённости публичных интересов. Настоящие Основы направлены на формирование высокого уровня правовой культуры населения, традиции безусловного уважения к закону, правопорядку и суду, добропорядочности и добросовестности как преобладающей модели социального поведения, а также на преодоление правового нигилизма в обществе, который препятствует развитию России как современного цивилизованного государства. Государственная политика осуществляется в тесном взаимодействии со структурами гражданского общества. Государство поддерживает в форме социального партнёрства деятельность негосударственных организаций, которая способствует достижению целей государственной политики».

В ролике, приуроченному к Международному дню в поддержку жертв пыток, граждане, пострадавшие от незаконных действий представителей правоохранительных органов, обращаются к ним со словами о необходимости помнить о данной ими присяге.

Далеки от мысли, что публикация такого ролика направлена на изменение государственной политики, как полагает прокурор Нижегородской области.

Этот видеоролик был запущен в июне 2013 года в рамках нашей акции «Правоохранитель, помни о присяге». Также в ряде городов мы размещали информационные щиты с цитатами из текстов присяги правоохранителей из полиции, Следственного комитета и прокуратуры, которые должны были напомнить им и всем гражданам о данной стражами порядка клятве свято чтить Конституцию и защищать права и свободы людей.

В Республике Марий Эл в последний момент нам отказали в предоставлении рекламного места, а в Уфе поначалу руководитель пресс-службы городской администрации Аскар Фазлыев отказался согласовывать макет баннера, сказав, что «вещь яркая, но спорная».

Со своим подчиненным не согласился мэр Уфы Ирек Ялалов, по всей видимости, не найдя ничего спорного в текстах присяг правоохранителей.

В итоге информационные щиты все же были размещены на улицах столицы Республики Башкортостан с видоизмененный посланием «Правоохранитель, мы верим, что ты помнишь свою присягу».

Если в 1998-м году нижегородская прокуратура заявляла, что «„фактов“ применения „пыток“ на территории области не установлено», то в 2015-м говорит, что борьба с пытками, осуществляемая нашей организацией, является деятельностью, направленной на изменение государственной политики.

Сегодня — сюжет Андрея Королева, который побывал в Нижнем Новгороде и нашел семью, чья история ярко характеризует взаимоотношения рядовых граждан и представителей российской правоохранительной системы.

Второй из трех наших информационных видеороликов. По-прежнему убеждены, что правовое просвещение граждан всецело направлено на достижение целей государственной политики, а не на ее изменение.

Прокурор Нижегородской области Олег Понасенко в своем представлении в адрес нашей организации сообщил, что публикуемая нами информация о проблеме пыток в России «направлена непосредственно на формирование негативного общественного мнения в целях воздействия на принятие государственными органами решений, а именно изменения проводимой государственной политики в области осуществления уголовного преследования».

Нам неизвестно, о какой именно государственной политике говорит прокурор, мы считаем, что поскольку применение пыток, равно как и неэффективное расследование этих фактов не являются в нашей стране государственной политикой, следовательно, наши действия не могут быть направлены на ее изменение.

Сегодняшний сюжет — о жителе Оренбурга Сергее Иванове, которого жестоко избил полицейский, в результате чего мужчине удалили селезенку. Благодаря нашим юристам, проводившим собственное общественное расследование и представляющим интересы потерпевшего в суде, сотрудник МВД был осужден, а оренбуржцу была выплачена компенсация. Также правозащитники добились, чтобы руководство регионального МВД принесло официальные извинения Иванову. Наконец, в рамках нашей программы по реабилитации жертв пыток Сергей прошел курс медицинского лечения.

По мнению прокурора Нижегородской области Олега Понасенко, предавая огласке подобные случаи пыток в полиции, наша организация не только формирует негативное общественное мнение, но и стремится изменить государственную политику.

Однако на наш взгляд, дискредитируют работу правоохранительных органов как раз те, кто избиениями и издевательствами выбивают явки с повинной, а также те, кто позже покрывают эти преступления.

Сегодняшняя история о несовершеннолетнем парне из Уфы Денисе Говоруне, которого полицейские пытками и избиениями «кололи» на причастность в совершении кражи в кафе.

Юристы Комитета против пыток по заявлению Дениса провели собственное общественное расследование, в рамках которого собирали доказательства версии заявителя, а также осуществляли юридическое сопровождение этого дела на стадии предварительного следствия: участвовали в следственных действиях, заявляли необходимые ходатайства.

В настоящее время уголовное дело в отношении трех оперуполномоченных уголовного розыска отдела полиции № 1 УМВД России по городу Уфа Вадима Фаттахова, Антона Демина и Дениса Хузиахметова рассматривается в Демском районном суде Уфы. Они обвиняются в совершении преступления, предусмотренного п.п. «а, б» ч. 3 ст. 286 УК РФ (превышение должностных полномочий с применением насилия и спецсредств).

Председатель МРОО «Комитет против пыток» Игорь Каляпин: «Я абсолютно убежден, что, конечно, вина за конкретные преступления, которые совершают полицейские в отношении граждан, лежит на конкретных сотрудниках полиции. Но за то, что у нас пытки в России процветают и воспроизводятся, ответственность несет Следственный комитет Российской Федерации как орган, который обязан расследовать каждую жалобу, который обязан проводить эффективное расследование, но этого не делает. Тотально. Практически никогда».