Прогресса нет. Что изменилось в применении новых антипыточных норм в 2025 году — в цифрах и фактах

В 2024 году Команда против пыток выпустила доклад об эффективности реформы 2022 года, которой законодатели ввели в Уголовный кодекс понятие пытки и наказание за её применение. Прошлогоднее исследование показало, что суды по-прежнему отказываются квалифицировать силовое насилие как пытку, а виновные в применении запрещённых насильственных методов, как правило, отделываются несоразмерно мягкими наказаниями. Мы повторили анализ судебного правоприменения — и теперь рассказываем, что нового узнали о пытках в России в 2025 году.

---

Что за реформа и какие нормы изменились? Нажмите, чтобы увидеть

В 2022 году в статью 286 УК РФ (превышение должностных полномочий) ввели две новые части: о применении пыток (часть 4) и о применении пытки, повлекшей смерть или тяжкий вред здоровью (часть 5). Обновлённое законодательство вступило в силу с 22 июля того же года. Эта реформа стала ответом на ряд громких случаев, произошедших в российских исправительных учреждениях, когда общественности стало известно о произволе тюремных надзирателей. Раньше пытателей судили по части 3 той же статьи — за превышение полномочий с применением насилия.

---

Прочитать исследование 2024 года, выводы из которого продолжают оставаться актуальными, можно здесь.

Мы обновили методологию подсчёта — и пополнили наши данные

Как и год назад, при помощи парсера мы скачали все судебные решения, связанные с частями 3–5 статьи УК РФ по делам, поступившим в суд после 25 июля 2022 года, — именно тогда вступили в силу поправки к УК о пытках. Отсеять дела по фильтру самого события нам не удалось¹, потому что из-за анонимизации публикуемых решений зачастую из их текста удаляются даты преступлений. Всего мы получили несколько тысяч строк.

На следующем этапе мы удалили из выборки все решения, которые не связаны с силовым насилием (так, по части 3 статьи 286 УК РФ могут судить не только за применение насилия, но и за другие деяния, связанные с превышением полномочий). В исследовании этого года мы не ограничивались лишь приговорами судов первой инстанции — на этот раз мы изучили в том числе постановления об избрании мер пресечения, решения вышестоящих инстанций и прочие судебные документы, которые позволяют сделать вывод о событии преступления и его фигурантах. Такой подход позволил нам охватить существенно больше пыточных кейсов, проследить дела от первого приговора до пересмотра и включить в наши наблюдения новые индикаторы — о них мы и расскажем ниже.

Всего в 2025 году в анализ попали 1052 текста не менее чем по 700 делам², связанным с частями 3–5 статьи 286 УК РФ. Наша выборка актуальна на 1 октября 2025 года.

Только треть решений по пыточным делам доступна для анализа

Мы по-прежнему имеем очень неполные знания о том, как выглядит пытка в судебных решениях — только треть текстов, связанных с судопроизводством по пыточным делам за период 2022–2025 годов, опубликована на сайтах судов. Лучше всего решения публикуют суды первой инстанции — доля доступных приговоров и постановлений о прекращении дела равна 54%.

Однако в реальности эта цифра несколько меньше: некоторые суды, публикуя тексты, технически исполняют свою обязанность по публикации приговора, но вымарывают из него всю фабулу, оставляя лишь вводную и резолютивную части приговора (примеры того, как это выглядит, можно посмотреть здесь или здесь).

Существенно хуже обстоят дела с публикацией решений о возвращении дела прокурору, избрании меры пресечения, соединении дел, а также других текстов, не содержащих информацию об итоге рассмотрения уголовного дела. Доля таких публикаций едва превышает 5%.

В этом обзоре, в отличие от исследования прошлого года, мы анализировали не только приговоры, но и все найденные нам тексты — это позволило и увидеть пыточные дела, находящиеся на стадии предварительного расследования, и узнать, что происходит с приговорами после пересмотра.

Почему в статистике отражено меньше дел, чем видят исследователи?

В официальной статистике Судебного департамента при ВС РФ со второй половины 2022 года по первую половину 2025-го отражены по меньше мере 24 осуждённых³ за деяния, признанные судами пытками, однако наш поиск по этим делам обнаружил за тот промежуток времени не меньше 36 фигурантов⁴ по 23 уголовным делам, где вынесли приговор. Можно ли считать, что Суддеп скрывает часть сведений?

Ответ — нет. Часть дел выпадает из статистики из-за того, что по правилам Суддепа в отчётность по судимости попадают только лица, чьи приговоры уже вступили в силу (то есть не были обжалованы после рассмотрения в первой инстанции в установленный срок или после принятия решения апелляцией). Наша же выборка включает все опубликованные судами приговоры. Они не отражаются в статформах, если фигурант обжаловал свой приговор. Установить хронологию каждого кейса от первой до последней инстанции вручную, если фигурант решил обжаловать обвинительный исход, также не всегда возможно — процент публикации апелляционных и кассационных решений очень мал и результат дела можно лишь предположить по карточке на сайте суда.

Также российские суды в приговоре нередко переквалифицируют изначальное обвинение в превышении полномочий «с применением пытки» (части 4–5 статьи 286 УК РФ) на «превышение полномочий с применением насилия» (часть 3 той же статьи), о чём мы подобно писали в прошлогоднем анализе. На сайтах судов такие производства продолжают классифицироваться как пыточные дела (по квалификации следствия), но в статистику они попадут в другую отчётную строку (как часть 3 статьи 286 УК РФ или по другому составу).

Что мы знаем о фигурантах: сокращение доли военных, пытатели на СВО и сокрытие имён

Судебная статистика прежних лет показывала, что бóльшая часть пыточных дел происходила в армии — более половины фигурантов, согласно формам Суддепа, были военнослужащими. Тот же самый вывод мы получили, изучая в прошлом году тексты опубликованных приговоров. Однако если анализировать не только приговоры, но и весь массив выгруженных карточек, окажется, что к 2025 году доля военных судов во всём судопроизводстве, связанном с частями 3–5 статьи 286 УК РФ, сократилась в разы. Сегодня примерно каждое шестое дело касается военнослужащих.

Мы не знаем наверняка, с чем связано такое радикальное сокращение числа военнослужащих на скамье подсудимых, но можем предположить, что это прямое следствие проведения СВО и поправок в Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы, позволяющих прекращать и приостанавливать дела в случае, если фигурант отправляется на СВО. Команда проекта «Если быть точным» посчитала, что по этому основанию могло быть приостановлено примерно 25 тысяч уголовных дел.

Однако такой возможностью избежать наказания пользуются не только военные. В нашей выгрузке мы обнаружили несколько решений Верховного суда Дагестана, касающихся трёх человек, предположительно полицейских, которые отправились на СВО и чьи дела ещё не завершились приговором. Двое из них — фигуранты одного дела о пытках, исход которого неизвестен, но, судя по квалификации (часть 5 статьи 286 УК РФ), речь идёт о смертельном исходе для пострадавшего (или пострадавших) или причинении тяжкого вреда здоровью. В нём фигурируют сразу 11 обвиняемых. Во всех трёх случаях об уходе на фронт стало известно благодаря тому, что потерпевшие пытались обжаловать приостановление дела, а апелляционное определение, сохранившее решение первой инстанции в силе, было выложено на сайте ВС Дагестана.

Многие фигуранты уголовных дел остаются неизвестными общественности. В 52% судебных карточек, связанных с пыточными частями 4 и 5 статьи 286 УК РФ, вместо имён подследственных и подсудимых стоит пометка <Информация скрыта>. Каждое пятое такое производство находится в военных судах. Эти карточки, вероятнее всего, касаются дел, находящихся на стадии предварительного расследования, и лежат на сайтах окружных военных судов, верховных республиканских, областных и краевых судов. В них нет идентификатора⁵, чтобы можно было найти дело в базах и восстановить хронологию рассмотрения начиная с суда первой инстанции.

Иногда сокрытие информации может быть обусловлено требованиями закона (например, если имеют место секретные сведения или обвиняемый несовершеннолетний — однако последнее маловероятно в делах о пытках, субъектом которых может быть только представитель власти). Однако проверить, во всех ли случаях такое сокрытие соответствует требованиям закона, мы не можем.

Всё это, вкупе с непрозрачной статистикой и плохой публикацией судебных текстов, не позволяет нам увидеть большую часть кейсов, где имела место пытка.

Суды по-прежнему не называют пытку своим именем и порой не разглашают имён пытателей

Небольшое число приговоров по частям 4 и 5 статьи 286 УК РФ вовсе не говорит о том, что пыток в России нет — суды просто продолжают квалифицировать их не как «пытку», а как «насилие». В этой части наши выводы прошлого года остаются неизменными. Так, из девяти осуждённых, которым вменялось применение пытки по части 5 статьи 286 УК и чьи приговоры вступили в силу, четверым суд смягчил квалификацию на часть 3.

Например, суд в Петропавловске-Камчатском не счёл за пытку действия полицейских, которые перевозили человека в багажнике и избили его до разрыва селезёнки. Суд в Башкортостане переквалифицировал обвинение на менее тяжкое двум полицейским, которые увезли в наручниках человека в лес, избили и под видео требовали от него дать показания. Своё решение судья мотивировал тем, что «пытка представляет собой полное отрицание права личности на достоинство». Где пролегает грань, после которой наступает полное отрицание и почему к нему не относится групповое избиение в лесополосе, из решения непонятно.

Также остаётся частой практика отказа от обвинения в пытках, исходящего от государственного обвинителя на стадии судебного следствия, — в таком случае логика переквалификации остаётся ещё более непрозрачной, а суд и вовсе не приводит никакой мотивировки в приговоре. Например, в Магадане гособвинитель просил о смягчении обвинения трём полицейским, которые пристёгивали человека наручниками к решётке, били его электрошокером и избивали его руками и ногами (в том числе по голове). Здесь тоже правоприменитель не усмотрел признаков пытки, хотя, если верить фабуле, эти действия полностью попадали под международно-правовое определение пытки, которое в большей части перенесено и в российский УК.

---

А какое определение даёт международное право? Нажмите, чтобы увидеть вырезку из нашей книги «Анатомия распада»

Большинство российских правозащитников в своей работе по противодействию пыткам пользуется определением, закреплённым в статье 1 Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания. Оно состоит из шести основных компонентов:

— пытка всегда несоразмерна и не является явно необходимой. Существует грань между непреднамеренным травмированием вооружённого преступника и причинением боли человеку, не оказывающему сопротивления.

— пытка совершается представителями (иначе — агентами) государства в рамках их работы: силовиками, врачами, учителями, людьми, которым делегировали функцию насилия. Если сотрудник государственного интерната издевается над подопечным, это равносильно тому, как если бы он попросил сделать это кого-то третьего (даже если это происходит в нерабочее время);

— пытка — это любое действие, которым «причиняется сильная боль или страдание, физическое или нравственное»;

— пытка необязательно подразумевает активное участие, она может совершаться в форме попустительства или молчаливого согласия. Если полицейский просто смотрит, стоя в стороне, как его коллега избивает обвиняемого, это не освобождает его от ответственности;

— пытка не может быть неумышленной. Это всегда целенаправленное действие, оно не может быть случайным, даже если речь идёт о попустительстве. Если должностное лицо, слыша крики обвиняемого из-за стены, ничего не предпринимает, — это в юридическом смысле тоже умысел. Сотрудник должен понимать последствия и осознавать происходящее, но сознательно этого не делает или халатно относится к своей обязанности противодействовать издевательствам;

— у пытки есть цель: например, получить признание, наказать, запугать, принудить, выразить неприязнь, основанную на дискриминации, или просто поиздеваться ради удовольствия;

— пытка всегда несоразмерна и не является явно необходимой. Существует грань между непреднамеренным травмированием вооружённого преступника и причинением боли человеку, не оказывающему сопротивления.

---

Не меньше трёх человек умерли в результате пыток за последние три года. Ещё как минимум в шести делах имели место сексуализированные преступления

По закону квалификация по самой тяжёлой — пятой — части статьи 286 необходима в случаях, когда пострадавшему причинён тяжкий вред здоровью или смерть. Однако, как следует из анализа нашей выгрузки, только смерть пострадавшего гарантирует несмягчение обвинения в суде. По делам о тяжком вреде здоровью получить смягчение вполне возможно. Мы достоверно знаем о трёх случаях в период с 2022 по 2025 годы, когда пытки привели к смерти потерпевшего, и все они произошли в рядах армии. Два приговора уже вынесены, одно дело находится на рассмотрении в первой инстанции.

Также, если говорить об особенно жестоких и изощрённых издевательствах, в практике встречается совокупность пыток и сексуализированного насилия (часть 4 статьи 286 УК РФ вместе со статьями 131 или 132 УК РФ) — как минимум 11 человек получили такое обвинение за последние 4 года. Шестеро их них уже услышали свои приговоры. Поскольку информация о таких делах вымарывается, а имена обвиняемых скрыты, мы не знаем деталей и фактических обстоятельств.

Пыточные дела рассматриваются в суде в среднем за 5 месяцев, а их фигуранты крайне редко отправляются под стражу

Средний срок рассмотрения в суде первой инстанции дела, связанного с силовым насилием, составляет примерно 160 дней, а дольше всего суды слушают кейсы, квалифицируемые по части 5 статьи 286 УК РФ (примерно за 170). Как правило, к последним относятся дела, связанные с причинением смерти группой лиц. Быстрее всего рассматривают дела военные суды — в среднем за 57 дней — каждое десятое разбирательство укладывается в две рабочие недели. Как правило, речь в них идёт о злоупотреблениях в армии, например о затрещинах, принуждениях к физическим упражнениям и прочих воздействиях к подчинённым, не приводящим к каким-либо последствиям для здоровья. В них обвиняемые не отрицают свою вину.

Каждый десятый фигурант пыточного дела ждёт приговора в заключении под стражей, в то время как подавляющее большинство обвиняемых и подсудимых либо находится под подпиской, либо вовсе избегает каких-либо ограничений.

Для справки: в первой половине 2025 года, согласно официальным данным статистики, на 299 тысяч поступивших в суд дел приходится чуть больше 39 тысяч удовлетворённых ходатайств об избрании заключения под стражу и 70 тысяч продлений. Обвинения в насилии и пытках относятся к категориям тяжких и особо тяжких, однако к тем, к кому они предъявляются, отношение у судов, кажется, более лояльное.

18 дней за одного потерпевшего. Как апелляция пересматривает наказание пытателям

В исследовании прошлого года мы показывали, что пытатели крайне редко несут существенное наказание — большинство осуждённых получает условные сроки, а штрафы в случае их назначения едва превышают 60 тысяч рублей за один эпизод насилия.

В этом году мы проследили (там, где это было возможно) судьбу дела после приговора первой инстанции, и выяснили, что апелляция не склонна радикально смягчать или ужесточать наказания. По итогам 82% апелляционных производств санкция остаётся неизменной.

Если же на этапе пересмотра суды принимают решение смягчить наказание, то несущественно — если рассматривался вопрос о лишении свободы, то его сокращают всего на пару месяцев. Как правило, такие смягчения вызваны не желанием судов облегчить участь пытателей, а связаны с изменением квалификации. Так, Южный окружной военный суд в одном из апелляционных производств исключил осуждённому за пытки (часть 5 статья 286 УК РФ) квалифицирующий признак «с применением оружия» и следом сократил срок наказания с 8,5 лет лишения свободы до 8 лет и 2 месяцев.

Смягчение наказания может быть следствием исключения каких-либо эпизодов. Так, например, Балтийской флотский военный суд сократил осуждённому за пытки наказание с 10 до 9 лет лишения свободы, убрав из обвинения указание на пытки 20 человек. Сама фабула скрыта от публикации, но при математическом упрощении получается, что за одного потерпевшего суд «сбросил» с военного примерно 18 дней.

И о чём нам всё это говорит?

Новые нормы, предусматривающие наказание за пытки, действуют уже более трёх лет, однако кардинального изменения в правоприменительной плоскости не произошло. Во всех случаях, если пострадавшему не была причинена смерть, у фигурантов есть возможность добиться более мягкой квалификации — и, соответственно, не понести должного и справедливого наказания.

Изучение даже такого усечённого массива судебной информации продолжает оставаться испытанием — статистика не отражает реального состояния дел, а поиск релевантных решений усложнён множеством факторов, среди которых невысокий процент публикаций, деперсонификация приговоров, а порой и недоступность самих сайтов судов.

Единственным ощутимым изменением, которое мы можем фиксировать последние годы, является существенное снижение доли военных среди осуждённых за пытки. Однако это точно не является следствием борьбы с силовым насилием и произволом, а вытекает из особенностей текущего законодательства и условий, в которых такое правоприменение разворачивается.

---

О материале

Аналитическая записка составлена на основе судебных решений, выгруженных
с сайтов российских судов на 1 октября 2025 года.

Для цитирования
Прогресса нет. Что изменилось в применении новых антипыточных норм в 2025 году — в цифрах и фактах. URL: https://pytkam.net/research/no-category/286-no-changes/.

Текст распространяется на условиях лицензии CC BY-NC-SA 4.0.

1. Именно такой поиск был бы корректнее, ведь в силу норм о действии закона во времени, новые нормы о пытках распространяются только на действия, совершённые после обновления законодательства ↩︎
2. Мы не можем говорить о точном числе дел, потому что иногда соучастники преступления могут быть преданы суду в разное время, а их дела рассматриваются разными судьями — и из-за анонимизации приговоров установить связь между ними затруднительно. В случае, если мы точно из нескольких приговоров понимали, что речь об одном событии преступления, то мы считали это как одно дело ↩︎
3. Мы не знаем точное число из-за особенностей статистического учёта лиц, осуждённых по интересующим нас составам в основной и дополнительных квалификациях. Другими словами, если первым обвинением у лица была часть 5 статьи 286 УК РФ, а дополнительным — часть 4, то он учитывается дважды в разных колонках судебной отчётности ↩︎
4. Имена некоторых пытателей скрыты из карточек дел и приговоров, поэтому мы не можем пересчитать всех пофамильно ↩︎
5. Каждому судебному делу присваивается индивидуальный идентификатор, по которому в системе ГАС «Правосудие» можно найти всю информацию о его ходе. Идентификатор указывается в карточке дела, а по его составляющим можно увидеть некоторые характеристики кейса, например регион рассмотрения, год внесения в базу и др. ↩︎