В Госдуму внесли законопроект об ужесточении наказания за пытки. Свою оценку проекту дали Игорь Каляпин и Дмитрий Казаков

Событие | Пресс центр

20 декабря 2021

Проект Клишаса-Полетаева-Крашенинникова следует рассматривать как шаг вперед, это несомненно. Но этот шаг совершенно не соответствует остроте проблемы, с которой столкнулось наше общество. Проблема пыток  требует реального решения, а не принятия косметических мер. В Комитете против пыток дали свою оценку законопроекту.

Игорь Каляпин: «Наконец-то в законодательстве появится  определение термина «пытки», соответствующее определению Конвенции ООН против пыток. При этом разграничиваются понятия «истязания» и «пытки». В первом случае страдание причинены частным лицом, а во втором — представителем власти. Увеличивается максимальное наказание за пытки до 12 лет, что переводит их в категорию особо тяжких преступлений. Из плюсов это, пожалуй, всё.

Минусы же законопроекта существенны и могут нести долгоиграющие негативные последствия. «Пытка» здесь не самостоятельный состав преступления, а отягчающее вину обстоятельство в двух случаях: превышение должностных полномочий (ст. 286 УК) и принуждение к даче показаний (ст. 302 УК). Законодатели предлагают увековечить пытку как разновидность превышения должностных полномочий или принуждения к даче показаний. Это то же самое, что сделать убийство отягчающим обстоятельством при краже. По-моему, это абсурд.

Пытка в законопроекте разделена на два вида. Первая — когда сотрудник правоохранительных органов пытает определенную категорию людей (подозреваемых, обвиняемых или осужденных). Это, как я понимаю, будет квалифицироваться как принуждение к даче показаний. Вторая — когда представитель власти пытает всех остальных. Какой смысл в таком разделении – непонятно. На практике это будет означать, что если к человеку подключили ток до оформления протокола о задержании, это пытка по 286-й статье, а если после —  это уже 302-я. 

Зачем нужна эта неразбериха и разнесение по разным статьям? Полезного практического значения у этого нет, но зато создается путаница с отчетностью и статистикой.  А это основные инструменты оценки служебной деятельности и управления. Следственный комитет, который обязан расследовать все эти преступления (и по вине которого они не расследуются сейчас) будет продолжать втирать очки начальству, международным органам, и нам — обществу, рассказывая, когда им это выгодно, как много они расследовали дел, умалчивая сколько из них — про пытки». 

Дмитрий Казаков: «Авторы проекта пошли по пути наименьшего сопротивления, прописав понятие «пытки» и внеся коррективы в уже существующие статьи УК.

Схематично формула пытки выглядит так: причинение сильных физических или нравственных страданий + представитель государства (может действовать как лично, так и через третьих лиц, давая им соответствующие указания или просто зная и соглашаясь с их действиями) + специфическая цель (выбивание показаний, наказание, устрашение и др).

Так вот, законодатель не предложил нам норму, в которую укладывались бы все случаи, подходящие под описанную формулу. Например, если сотрудник ФСИН бьет подследственного в СИЗО, чтобы тот дал показания по уголовному делу, он будет отвечать по одной статье. А если тот же самый сотрудник точно так же избивает того же подследственного, чтобы наказать за нарушение правил внутреннего распорядка – уже по другой. Хотя в обоих случаях это пытка: есть представитель государства, противоправное причинение страданий, конкретная цель (хоть и разная).

Законопроект предусматривает, что уголовная ответственность за применение пыток и иных видов жестокого обращения по-прежнему будет распределена между 286 и 302 статьями УК.

И это мы говорим только о пытках как таковых. А помимо них, есть иные виды жестокого и унижающего обращения (это когда есть противоправное причинение страданий представителем государства, но без преследования конкретной цели) – они вообще остались за пределами внимания законодателя. И такие дела по-прежнему будут квалифицироваться по ч.3 ст. 286 со всеми вытекающими отсюда проблемами. Сюда, например, относятся типичные случаи чрезмерного применение силы, спецсредств при задержании, пресечении массовых акций.

Определенно можно сказать, что законопроект ситуацию с законодательной регламентацией запрета пыток и иных видов жестокого обращения не улучшит. Но наверное и не ухудшит – в сложившихся реалиях, как говорится, спасибо и на этом».